В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью.
— Мне слишком паршиво было, чтобы заметить это сразу, но если остальной дом не хуже, то здесь должны водиться деньги, которые стоят трудов.
— Ты ведь еще не видела бассейна?
— Бассейна?
— В доме. С джакузи, куда дюжина народу поместится.
Я вздохнула:
— Я ж тебе говорю — деньги. Проследите их, найдите, кто их наследует. Ритуал — это для отвода глаз, дымовая завеса, которой убийцы хотят сбить вас со следа.
Он стоял, любуясь видом, сложив руки за спиной, вроде как покачиваясь на каблуках.
— Ты права. Именно это подумал Дольф, когда Рейнольдс сказала, что магией здесь не пахнет.
— А на второе место преступления меня тоже зовут просто проверить ее работу? Если да, то я поехала домой. Мне не всегда нравится детектив Тамми, но свое дело она знает отлично.
— Она тебе только тогда не нравится, когда встречается с Ларри Киркландом, твоим стажером-аниматором.
— Да, мне не нравится, что они встречаются. Это для него первое по-настоящему серьезное чувство, так что извини, что я о нем беспокоюсь.
— Странно. А я вот о Рейнольдс не беспокоюсь совсем.
— Это потому что ты извращенец, Зебровски.
— Нет. Потому что я вижу, как они друг на друга смотрят. Они влюблены по уши, Анита. По уши.
— Может быть, — вздохнула я.
— Если ты не видишь этого, значит, не хочешь видеть.
— Может, я слишком занята, чтобы это заметить. Раз в жизни Зебровски промолчал.
— Ты не ответил на мой вопрос. На втором месте преступления мне тоже надо будет проверять ее работу?
Он перестал покачиваться. Лицо его стало серьезным.
— Не знаю. До некоторой степени, быть может.
— Тогда я еду домой.
Он тронул меня за руку:
— Поезжай посмотри, Анита. Не давай Дольфу повода беситься еще сильнее.
— Это не мои проблемы, Зебровски. Дольф сам себе осложняет жизнь.
— Знаю. Но пара сотрудников, которые были и здесь, и там, говорят, что там дело плохо. Скорее по твоей части, чем по ее.
— В каком смысле — по моей части?
— Зверство. По-настоящему зверское убийство. Дольф не интересуется, магия там или нет. Ему хочется знать, не работа ли это какого-нибудь монстра.
— Зебровски, Дольф помешан на том, чтобы не сообщать сотруднику никаких подробностей, пока тот своими глазами не увидит. Он будет кипятком писать на тебя, что ты мне сказал.
— Я боялся, что ты не поедешь, если... если я тебя малость не стимулирую.
— А какая мне разница, раз мы с Дольфом оказались на ножах?
— Наше дело — раскрывать преступления, Анита, а не воевать друг с другом.
