В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
— Не знаю, как это по-английски, а по-французски она bourreau у Белль Морт. Она для нас пугало, Анита, и так уже шестьсот с лишним лет.
— Хорошо, — сказала я. — Она страшна, и я это признаю, но факт остается фактом: она вторглась в наши владения. Если мы ей это спустим, она попробует еще что-нибудь.
— Анита, это еще не все. Она... — Он снова стал искать слово. То, что он забывал английский, показывало, насколько он перепуган. — Vaisseau — почему я не помню английского слова?
— Потому что ты расстроен.
— Я напуган, — возразил он.
— В буквальном смысле? — спросила я, сворачивая на Маккензи.
— Non, это скорее этикет, чем магия. Она дала Мюзетт свою печать, — кольцо, являющееся ее регалией, — а это значит, что Мюзетт говорит от имени Белль. Мы вынуждены обращаться с ней как с самой Белль Морт. И вот это оказалось совершенно неожиданно.
— А какая разница, что она это... vaisseau? — спросила я. Мы встали у светофора на Ватсон-стрит, разглядывая «Макдональдс» и банк «Юнион Плантерз».
— Не будь Мюзетт сосудом Белль, мы бы могли наказать ее за преждевременное прибытие и срыв переговоров. Но наказать ее сейчас — то же самое, что наказать Белль Морт, если бы она приехала."
"— И что? Почему бы нам и не наказать Белль, если она так бесцеремонно к нам заявится?
Ашер повернулся ко мне, но я не могла посмотреть ему в глаза, потому что наконец-то загорелся зеленый.
— Анита, ты не понимаешь, что говоришь.
— Так объясни мне.
— Белль — наш Sardre de Sang, наш источник. Она — наша кровь. Мы не можем поднять на нее руку.
— Почему?
Он повернулся ко мне полностью, даже отпустив волосы назад. Наверное, он был так потрясен моим вопросом, что забыл закрыть шрамы.
— Так не делают — вот и все.
— Что не делают? Не защищают свою территорию от чужаков?
— Не нападают на свою родоначальницу, на своего Sardre de Sang, на главу своего рода. Просто не делают.
— И снова спрошу: почему? Белль нас оскорбила.
— Состряпает?
— Все, что она с нами сделает. Она считает, что мы это проглотим и слова поперек не скажем.
— Она права, — ответил Ашер.
Я сдвинула брови, глянула на Ашера, но тут же стала вновь следить за дорогой.
