В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Записка для меня или обо мне?
— Первая записка была такая: «Эту мы тоже пригвоздили».
Я подумала, потом поняла — или подумала, что поняла. Первое убийство, человек, прибитый гвоздями к стене гостиной. Ничего не связывало эту смерть с убийствами, которые совершал оборотень. Кроме разве что этого странного послания.
— Ты думаешь о том первом, в Вайлдвуде, — сказала я. — Эта записка может значить что угодно, Зебровски.
— Так мы думали до второго изнасилования — того, на которое Дольф не разрешил нам тебя звать.
— И там была записка, — сказала я тихо.
— ""Еще одну пригвоздили"", — сказал он.
— И все-таки это может быть совпадение. «Пригвоздили» — эвфемизм сексуального акта.
— Сегодняшняя записка гласит: «Не осталось достаточно для распятия».
— Маньяк, который убивал этих женщин, недостаточно методичен или недостаточно аккуратен для первого убийства.
— Я знаю, — сказал он. — Но мы не обнародовали факт насчет гвоздей или насчет того, что первую жертву распяли. Об этом мог знать только убийца.
— Один из убийц, — поправила я. — Убийство мужчины — работа группы. — Мне пришла в голову мысль. — На этих преступлениях находили больше одного вида спермы?
— Нет.
— Так что выходит: насильник хочет, чтобы мы знали: эти преступления взаимосвязаны. Так?
— Зачем любому из этих психов давать нам знать что бы то ни было? Это его потешает, Анита.
— Какую биографию вы накопали по первой жертве?
— Бывший военный.
— Такой дом с внутренним бассейном на пенсию отставника не построишь.
— Он был импортером. Ездил по миру и кое-чего привозил.
— Наркотики?
— Этого нам не удалось раскопать.
Мне пришла в голову еще одна мысль — просто рекорд после всего двух часов сна.
— Назови мне страны, где он часто бывал.
— Зачем? — спросил Зебровски.
Я ему дала информацию, которую до него не донесли неофициальные каналы, насчет Хайнрика.
— Если убитый посещал те же страны, это может что-то значить.
— Зацепка, — сказал Зебровски. — Реальная зацепка, только непонятно, что с ней делать.
— Зацепок у тебя много, только от них толку мало.
— Ты тоже это заметила?
— Если Хайнрик знал убитого, я все равно не понимаю, что это может значить.
— Я тоже, — согласился он. — Ладно, приезжай поскорее. И не приводи с собой никаких оборотней.
— Поняла, — ответила я.
— Надеюсь. — Он кому-то сказал, мимо микрофона: — Я буду прямо там. Потом мне: — Поторопись.
И повесил трубку. Я думаю, Дольф нас всех приучил не прощаться.
