В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Кажется, он сказал больше, чем собирался, и поэтому постарается больше ничего не сказать.
— Ван Андерс сегодня ночью еще кого-нибудь убьет.
Глаза его стали тусклыми, когда он ответил:
— Я с ним работал несколько лет назад, когда еще не знал, кто он. Я не должен был ему верить, когда он говорил, что контролирует свою ярость. Должен был понимать.
— А ваши работодатели собираются оставить здесь Ван Андерса, чтобы он продолжал убивать женщин?
Тогда он посмотрел на меня, и снова я не смогла понять выражение его лица.
— Я знаю, где остановился Ван Андерс. Я дам вам адрес. Я знаю, что мои работодатели хотели бы сейчас его смерти. Он стал обузой."
"Мы получили от него адрес. Я не полетела туда сломя голову, потому что мы не в кино, и я знала, что в задержании участвовать мне не дадут. Командовать парадом будет Мобильный Резерв, Сент-Луисский аналог специальных полицейских сил. Когда есть люди, которые приезжают в бронежилетах и с автоматами, участие остальных даже не рассматривается.
Я открыла последнюю папку и показала фотографию человека, распятого на стене.
— Зачем вам для этой работы понадобился Ван Андерс? Это не его стиль.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
Значит, он будет все отрицать — ладно. Даже если мы могли бы его прижать, вряд ли нам позволено было бы довести его до суда.
— Мы знаем, что это сделали вы и ваша группа. Даже знаем почему.
Если Брэдли сказал мне правду, то действительно знаем.
— Ничего вы не знаете, — сказал он весьма уверенно.
— Вам приказали его убить, поскольку он сбежал. Сбежал от людей вроде вас и вроде Ван Андерса.
Тут он посмотрел на меня тревожными глазами. Ему хотелось знать, что мне известно. Немногое, но, быть может, этого будет достаточно.
— Чья была идея распять его?
— Ван Андерса. — Он глядел на меня так, будто съел какую-то кислятину. Потом слегка улыбнулся. — Это не будет иметь значения, миз Блейк, я все равно не попаду в суд.
— Возможно, но мне всегда интересно бывает, где чья работа.
Он кивнул, потом добавил:
— Ван Андерс невероятно злился, что мы сперва его застрелили. Бурчал, что чего интересного в распятии, если человек не дергается. — Он посмотрел на меня загнанными глазами. — Мне следовало понять, что он собирается делать.
— А кто додумался до рун? — спросила я.
Он покачал головой:
— Все признания, сделанные под давлением неожиданных улик, вы от меня уже получили.
— Есть еще только одна вещь, которой я не понимаю, — сказала я.
