В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
До меня дошло, что он сутулится, как часто делают высокие люди, особенно если выросли быстро и не успели привыкнуть к росту. С разведенными плечами и закинутой вверх головой он был где-то шесть футов с дюймом, если не на дюйм больше. Обычно я довольно точно определяю рост.
— Он на той стороне комнаты.
Так же внезапно Вебстер сократился, плечи опустились, будто позвоночник съежился у меня на глазах.
Я покачала головой и спросила:
— Вы не могли бы привлечь его внимание?
У него на лице появилась лукавая ухмылка. Та самая, при виде которой на лице Джейсона или Зебровски я уже ничего хорошего не ждала.
— Могу взять вас на плечи, и тогда он вас заметит.
От моего взгляда широкая ухмылка увяла наполовину, но улыбаться он не перестал, только пожал плечами:
— Ну извините.
К таким извинениям я тоже привыкла — так извиняется Джейсон, когда на самом деле очень собой доволен.
Либо Зебровски больший экстрасенс, чем я думала, либо он пытался удрать от человека, который на него наседал. Это был сотрудник Мобильного Резерва в боевой черной форме, все еще в бронежилете, но без шлема, без маски и с дикими глазами.
Зебровски увидел меня и с чувством облегчения, с радостью такой нескрываемой бросился ко мне, что даже напугал слегка.
— Сотрудник Элсуорси, это Анита Блейк, маршал Анита Блейк. Наш эксперт по противоестественному.
Элсуорси нахмурился, заморгал чуть слишком быстро. Как будто до него слова доходили не сразу, а с излишней задержкой. Я достаточно часто видела психологический шок и узнала симптомы.
— Извини, — шепнул мне Зебровски одними губами.
Элсуорси продолжал моргать. Карие глаза смотрели как-то мимо, будто он видел что-то мысленным взором. Плохо. Секунду назад он орал на Зебровски, сейчас таращится на что-то невидимое. Наверное, заново переживает катастрофу. Он был бледен, и на лице испарина. Наверняка ладони холодные и влажные на ощупь.
Приблизив лицо к Зебровски, я тихо спросила:
— Отчего его тоже не отвезли в больницу?
— Отказался ехать.
Наверное, я отреагировала на этот вопрос, потому что Зебровски вдруг глянул на меня из-под очков:
— Я ему сказал, что для оборотня невозможно отрастить когти, оставаясь человеком. Это не так?
Я кивнула:
— Такое бывает. Только это должен быть по-настоящему сильный оборотень.
