В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
И что мне было сказать? Что не будь я такой стеснительной, ничего бы этого не было? Моя нравственность протестует, чтобы мой бойфренд спал с другими мужчинами или чтобы я спала с другими мужчинами, а потому я теперь виновата? Почему всегда я получаюсь виновата, что не спала с тем или с другим? Ведь должно быть совсем наоборот?
Я шагнула вперед, и только впившиеся мне в плечи пальцы Дамиана не пустили меня дальше.
— Мы этого не допустим, — сказала я.
— Она — Мюзетт, лейтенант Белль Морт.
Голос Жан-Клода прозвучал тихо и издалека.
Мюзетт не потащила его сквозь портьеры в другую комнату. Она остановилась за несколько ярдов, даже близко не подходя к «стенам». Повернув Ашера лицом к себе, она извлекла из белых юбок нож и всадила ему в живот раньше, чем кто-либо успел моргнуть. Ашер умел двигаться быстрее, чем можно уследить, но он не сделал попытки защититься. Он просто дал ей всадить нож, затолкнуть с хрустом, пока рукоять дошла до кожи, до упора.
У меня пистолет уже был в руке, но Жан-Клод перехватил мою руку.
— Нож не серебряный, ma petite. Когда его вынут, мы исцеляемся почти мгновенно.
Я подняла на него глаза, пытаясь поднять пистолет, — и это даже немного получилось. От его вампирских меток я стала сильнее, чем мне положено.
— Откуда ты знаешь, что это не серебро?
— Потому что я уже играл в эти игры с Мюзетт.
Эти слова остановили меня. Я затихла в руках Жан-Клода. В их руках, точнее, потому что Дамиан держал меня за плечи. Только Джейсон не бросился меня сдерживать.
Я выглянула из-за Жан-Клода и увидела, что Ашер все еще стоит, прижимая руки к животу, и кровь расплывается на коже рук. Коричневая рубашка была достаточно темна, чтобы скрыть первый прилив крови. Мюзетт поднесла свои резные губки к лезвию и стала слизывать кровь.
Из воспоминаний Жан-Клода я знала, что кровь вампира не питает. От мертвых питаться нельзя — таким образом.
Ашер поднял на меня глаза:
— Это не серебро, ma cherie, оно меня не убьет.
Дыхание пресеклось у него в горле — Мюзетт всадила нож еще раз.
Мир завертелся цветными полосками. Я закрыла глаза и низким, контролируемым голосом произнесла:
— Дамиан, отпусти меня.
Руки с моей спины упали немедленно, потому что я отдала прямой приказ. Я открыла глаза и встретила взгляд Жан-Клода. Какое-то время мы играли в гляделки, потом его рука медленно-медленно опустилась.
— Ты не можешь убить ее за это, — шепнул он в моих мыслях.
