В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
— Если мы и дальше будем так осторожничать, то ничего не переменится до рассвета.
Мне пришлось слезть с кровати, чтобы снять юбку и оставить ее валяться на полу вместе с блузкой. Трусы и лифчик были у меня парные — блестящий темно-синий атлас. Когда я их нашла в магазине, они мне напомнили цвет глаз Жан-Клода.
Я ожидала смущения от того, что стою в белье, но ничего. Наверное, я достаточно времени провела с оборотнями и набралась их небрежного отношения к наготе. Или мне не казалось неправильным раздеться перед Ашером.
Я осторожно забралась на небесный шелк простынь и на этот раз не соскользнула.
— Ты действительно на это решилась, — сказал Ашер тихим и неуверенным голосом.
Я кивнула и поползла в чулках и в туфлях по кровати к ним. Туфли я оставила, потому что Жан-Клоду это нравилось, а он достаточно часто залезал в постель в сапогах. Так что это вполне честно.
Я постучала Ашера по лодыжкам, и он слегка раздвинул ноги.
Я потянулась к пуговицам его рубашки. Ашер поймал меня за руки:
— Медленнее, ma cherie.
Я посмотрела на него, приподняв брови:
— На медленнее нет времени.
Он закинул голову назад, к Жан-Клоду.
— Она всегда так нетерпелива?
— Она начинает как американец, но игру ведет как француженка.
— Это что значит? — спросил он.
— Позволь нам помочь тебе раздеться, mom ami, и тебе не придется спрашивать, потому что ты узнаешь сам.
Руки Ашера отпустили меня, и я расстегнула на нем рубашку. Я это сделала быстро, потому что время работало не на нас.
Жан-Клод приподнял Ашера, и мы стянули с него эту рубашку.
— Я хочу огладить каждый дюйм твоего тела, Ашер, но я желаю видеть тебя голым до рассвета. В следующий раз мы начнем раньше и торопиться не будем.
Он улыбнулся:
— В следующий раз.
