Автор
Кунду задумчиво глядел в ночное небо, когда внезапно что-то подсказало ему ехать направо. Яна трепетала от нетерпения за рулем, но он не слушался команд. Робот-снегоход тихонько шёл по снежной пыли, словно заскучавший друг. Внешне он был обычным транспортом, но внутри царила спокойная меланхолия....
– Мы должны ему помочь! – умоляюще сказала Злата.
Дильс снял с плеча ружье и медленно поднес ствол к подрагивающей, словно живой, нити. Послышалось шипение и едва слышный скрежет, от ствола пошел дымок, сам ствол медленно краснел, будто его раскалили в печи. Дильс торопливо убрал ружье и недоверчиво осмотрел ствол. Он не верил своим глазам – наискосок шел глубокий пропил, как от острой ножовки.
– Режет, как лазером, – сказал приглушенно Тима. Он завороженно смотрел на это фантастическое зрелище и даже не сразу увидел, что Аммонит ранен.
– Мы ничего не можем сделать, – отводя глаза, сказал Дильс. – Можно попробовать передать ему что-то, но я сомневаюсь, что вещи, которые мы будем ему кидать, долетят до него целыми.
– А что там впереди? – щурясь, спросил Тима.
– То же самое, – ответил Тух-Тух. – Он как в клетке. В клетке, от которой нет замка и тем более ключа. Он обречен.
– Заткнись! – задыхаясь, крикнула Злата. У нее начала кружиться голова, от едких паров, выделявшихся паутиной, резало глаза и першило в горле.
– Тух-Тух прав, – неожиданно сказал Тима. – Единственный выход – ждать. Возможно, со временем паутина будет терять свои свойства. Только не пойму, как такое возможно? Как этот паук мог носить в себе это варево и почему он не сгорел?
– Какая теперь разница, – механическим голосом произнесла Злата. Сквозь нити она пыталась разглядеть ауру Аммонита, но ничего не увидела. Была ли тому причиной плохая видимость? Или ее просто уже нет у него?! Злата почувствовала, как колени ее подгибаются, и она потеряла сознание.
Она пришла в себя ночью, уже в палатке. На лбу прохладный компресс, во рту кисловатый привкус. Наверное, Дильс давал ей какие-то таблетки…
– Как ты? – участливо спросил Дильс.
Злата не ответила, ощупывая руками глаза. Они были воспалены, словно туда кинули песком.
– Где Аммонит? – спросила она.
Брови Дильса сошлись у переносицы:
– Забудь о нем. Он умер.
– Я не верю тебе.
– Как хочешь, – Дильс старался говорить ровно, но его всего трясло от злости.
– Яна все больше набирает вес, – сказал он, будто бы это могло удержать жену.
– Яна с нами, в палатке, рядом с друзьями. А он с отрезанной ногой валяется, как подыхающая собака, – не глядя на мужа, сказала Злата. Она начала выбираться из палатки.
