– Обращение Цицерона к историку Лукцию с просьбой прославить его имя в своих сочинениях.)
ЦицеронДафне повезло меньше, чем Мефу. После телепортации Буслаев и Гюльнара оказались сразу у ангара скульпторов, Дафна же материализовалась в двух шагах от охранника, истуканом торчавшего у единственных ворот бетонного забора. В выборе места материализации наверняка не обошлось без лукавого участия Гюльнары.
Охранник, здоровенный мужик в черном костюме, ощутимо страдал от двух вещей: от скуки и от наличия галстука. В правом ухе у него красовался наушник рации. Когда Даф попыталась пройти на территорию, он заступил ей путь и лениво мотнул головой. Топай, мол, отсюда. Не положено.
Вообще-то стоять на воротах не его обязанность. Он был водителем и телохранителем человека, которому принадлежала вся территория. Полчаса назад они подъехали к воротам и обнаружили, что оба сторожа в будке годны только на просмотр советских мультиков. Даже попав под грозные очи, сторожа не оправдывались, а лишь мычали с сакральной таинственностью. В результате сторожа были отправлены проспаться, а телохранитель временно оставлен караулить ворота.
– Ты что, не поняла, подруга? Нельзя сюда! – повторил охранник."
"Даф испытала обиду. Совсем недавно ей достаточно было поднести к губам флейту, и ее пропустили бы куда угодно, хоть в Кремль. Теперь же она не могла ничего. Но все же Даф взяла себя в руки и решила действовать другими методами.
– Доброе утро! – поздоровалась с охранником Дафна, одаривая его улыбкой щенячьей радости.
В общем реестре улыбок это была улыбка № 9.7. Цифра «семь» после точки означала модификацию: нейтрально приветливая без заигрывающего подтекста.
Охранник в ответ изобразил губами нечто вроде судороги. Улыбаться он не умел. Умел только гоготать, но и то не на работе. Тщетно прождав хоть какого-то ответа, Даф посмотрела на солнце и хлопнула себя ладонью по лбу.
– Простите, я такая ужасная дура! Конечно, уже добрый день!
– Че? – не включился охранник.
– Ну как же! Вы мне не ответили, потому что уже не утро, а день! – пояснила Даф.
Охранника это не впечатлило.
– Да плевать мне, что день! Хоть вечер.
Видя, что и здесь она зашла в тупик, Даф поспешно принялась искать другую тему для разговора.
– Меня, знаете, один вопрос давно интересует. Можно задать?
– Ну! – сказал охранник.
Даф торопливо принялась придумывать вопрос.
– Э-э... Вам не обидно, когда кого-то зовут точно так же, как вас? – проникновенно спросила Дафна.
– Че-е-его?
Даф стала пояснять.
– Ну, скажем, вас зовут «Максим». И вот вы идете, а за вашей спиной кто-то орет: «Макс, Макс!» Вы оборачиваетесь, думаете, мол, кому это я нужен, и вдруг понимаете, что зовут-то вовсе и не вас, а какого-то малыша, который пока что с горшком в одном комплекте продается.