В Лед и пламени Тартара, мир переворачивается под ногами главного героя. Начало майских праздников несет в себе таинственное ожидание чудес, пока неясный свет пробивает холод дремучего ледяного пространства. Книга завязана на переплетении любви и смерти, где каждое слово как будто бьется в нервной тоске о судьбе, которая крутится вокруг бездонного Тартара.
Тогда подарите мне перчатку! – сказала Ирка.
Двуликий Аа повернулся к ней бородатым лицом.
– Какую перчатку? – спросил он.
– Вашу.
– Зачем?
Ирка молчала. Двуликий Аа правильно истолковал ее молчание.
– А, ну да... Когда вы покупаете в магазине биту... – пробормотал он.
– Так что же перчатка? Я жду! – настаивала Ирка.
Их взгляды скрестились. Двуликий Аа заколебался. Посмотрел на шлем, на Ирку, снова за шлем. Было заметно, что он торопливо взвешивает. Если он отдаст перчатку, от обещания будет уже не отмахнуться.
– Ну хорошо, хорошо... Почему бы и нет? – Двуликий Аа потянул с руки перчатку.
– Если вам несложно, с левой руки, – мягко сказала Ирка.
Последствия этой простой просьбы были непредсказуемы. Взбешенный Аа зашипел. Сорвав перчатку, он попытался швырнуть ее Ирке в лицо. Не задумываясь, валькирия сделала мгновенное, почти неуловимое движение копьем, и перчатка повисла на его сужающемся наконечнике, пробитая насквозь. Двуликий покачнулся. Ирка увидела, как на серебряной маске, на лбу, внезапно выступила крупная капля черной крови, больше похожей на смолу. Она смотрела на нее, как завороженная.
Двуликий Аа медленно поднял руку и коснулся лба. Кровь расползлась по ладони. Но и на лбу она не исчезла. Там, где была прежде капля, теперь бежал ручеек. Двуликий схватился за стену и, оставляя на дереве след, сполз на пол. Ирка выронила копье, на острие которого продолжала трепетать перчатка.
– Ты не понимаешь, что наделала, безумная! Ты все равно выполнишь свою часть сделки, потому что... – прохрипел божок ростовщиков.
Двуликий не договорил. Серебряные маски глухо ударились об пол. Тело вздрогнуло и затихло. Ручейки черной крови гневно потекли к Ирке, стремясь коснуться ее ног. Однако шлем валькирий, который все еще был на Ирке, не допустил их. Черная кровь зашипела и, пузырясь, втянулась в щели между досками.
Ирка завизжала. Тело исчезло. На полу остались лишь серый плащ, покрытый рунами жезл и две серебряные маски. Ирка все смотрела на них и никак не могла отвести взгляд. Из соседней комнаты, хватаясь за стены, прибрел Антигон. Он был еще слаб. Булаву он волок за собой по полу. Когда требовалось перетащить ее через порог, булава зацепилась, и кикимор едва не упал. При этом он даже не осознал, отчего споткнулся и оглянулся в крайнем недоумении. Сознание его продолжало пребывать под властью рунного жезла.
– Кто обидел мерзкую хозяйку? – произнес Антигон заплетающимся языком, тупо оглядывая комнату.
