Я лежал в сугробе, любуясь умиротворенным холопом вокруг. Тепло не казалось опасным из-за хладнокровия ночи — возможно, оттепель или даже уже стабилизировавшийся зимний режим. Вздрагивая от холода, я перевернулся на бок и зашептал крик жизни через открытый рот, выпуская снежный пар, что само по себе было приятно — живой знак зари....
Я забрался обратно в кузов, перевесил рюкзачок с боекомплектом и аптечкой вперед, на манер запасного парашюта, за спину закинул свой основной рюкзак. На левое плечо повесил «сайгу», в свободную руку взял «Калейдоскоп».
– Вы готовы?
Напалм промычал что-то нечленораздельное и подтянул к заднему борту сумку с янтарем.
– Надорвешься, – крикнул я, перекрывая гул ветра.
– Все равно его не брошу, потому что он хороший! – выдал в ответ Напалм и скинул сумку на землю.
Очень правильное решение. Иначе янтарь пришлось бы тащить мне на собственном горбу.
– Яна? – позвал я валькирию. – Идем!
Ведьма разжала пальцы, и шар-накопитель рассыпался деревянной трухой. Ведьма взяла свой рюкзак, и я помог ей выбраться из кузова к Напалму, который уже связал ручки спортивной сумки веревкой, а свободный конец закинул себе на плечо.
– Высокие технологии! – рассмеялся он и сразу закашлялся, согнувшись в три погибели.
Валькирия тоже едва стояла на ногах, порывами ветра ее мотало из стороны в сторону. Похоронная команда, да и только.
Мы оставили грузовик на обочине и зашагали по дороге. Кто-нибудь менее морозоустойчивый запросто мог в таких условиях дать дуба, но валькирии с холодом на ты, а от пироманта волнами растекался жар, снежинки таяли еще на подлете к нему, на кожаную куртку не упало ни одной. Мне так и вовсе в сугробах просыпаться не привыкать.
Но не хотелось бы, конечно. В следующий раз ведь могу и не очнуться…
2Ночевать на обочине не пришлось. Буря начала понемногу уходить в сторону, и ветер больше не сбивал с ног своими резкими порывами, дул хоть и сильно, но ровно.
– Да неужели? – обернулся Напалм, прикрывая глаза от секущего ветра ладонью. – Едут! Машина едет!
Стоило бы отойти на обочину и залечь в кустах, но на это просто не осталось сил. Я вооружился «сайгой» и стал следить за приближением автомобиля."
"По трассе катил армейский «Урал». С гусеницами на задних колесах он шел по снегу уверенно и ровно, нисколько не виляя из стороны в сторону.
Напалм замахал руками, но и без этого грузовик начал сбрасывать скорость еще за полсотни метров. Водитель какое-то время медлил, разглядывая нас, затем подъехал поближе и остановился.
Из накрытого тентом кузова «Урала» выпрыгнуло двое автоматчиков в форменных полушубках и ушанках, и сразу распахнулась дверца кабины.
