Я лежал в сугробе, любуясь умиротворенным холопом вокруг. Тепло не казалось опасным из-за хладнокровия ночи — возможно, оттепель или даже уже стабилизировавшийся зимний режим. Вздрагивая от холода, я перевернулся на бок и зашептал крик жизни через открытый рот, выпуская снежный пар, что само по себе было приятно — живой знак зари....
– Ермолова сняли! Я все организую, все документы оформлю! Так и передайте Душману! На этот раз без накладок обойдется!
Опа! Лебедев подрядился провернуть какое-то дельце для Душмана?
Вот это поворот!"
"Душман был не последним человеком в Семёре, под ним ходило большинство среднеазиатских членов этого разношерстного преступного сообщества.
Выходит, Лебедев знал тех, кто погрузил его в багажник! Немудрено, что он соловьем заливается! О том, как Душман расправлялся с проштрафившимися подручными, ходили настоящие легенды.
– Все вывезут? – уточнил я, собираясь с мыслями.
– Все!
– А исполнители, которым Ермолова заказал, болтать не начнут?
– Вам какая разница? Они о вас не знают! Вы вообще не при делах!
– Ты о нас знаешь, а они о тебе!
– Я обо всем позабочусь!
– Сиди! Дернешь, ноги поломаю! – прорычал я, отошел к Шурику и прошептал: – Ну и что делать будем?
– Вербовать! – тихонько выдохнул в ответ Ермолов. – Давай, раскручивай его дальше…
Я вернулся к Лебедеву и встал сбоку, чтобы не мешать съемке.
– Как груз вывезешь?
– Всю алхимию отправляют на утилизацию, я выпишу направление. Останется только подогнать грузовик…
После нескольких наводящих вопросов Лебедев рассказал не только о своих шашнях с бандитами, но и о неудачной попытке избавиться от начальника с помощью наемных убийц. Более того – инициатором устранения Ермолова был лично он; Душман узнал обо всем уже постфактум, после перестрелки у «Весны».
По сути, Лебедев наговорил даже не на отправку в штрафной отряд, а сразу на высшую меру.
Вновь пикнул чарофон, и Шурик вошел в полосу света.
– Ты?! – охнул Лебедев и немедленно заработал ногой под дых. От удара его скрючило, но присутствия духа заместитель начальника погранслужбы не потерял и просипел: – Не докажешь! Скажу, заставили себя оговорить! Что пытали! Тебе никто не поверит!
Ермолов опустился на корточки и легонько, тыльной стороной ладони хлопнул подчиненного – уже бывшего? – по разбитому носу.
– Валентин! – с довольной улыбкой людоеда произнес после этого Шурик. – Ты же знаешь, что поверят. И знаешь, что я не побегу жаловаться контрразведке. Я даже убивать тебя не стану, хотя и надо бы. Просто прикажу продержать здесь до завтра.
