Ты стоишь перед школой с Богдановым, обдумывая месть за то, что твоя подруга оказалась влюбленной в директора. Твои мысли о предательстве и отчаянии рисуют непростую атмосферу. Здесь ты будешь выбирать между мстой и щедрыми поступками, заставляя читателей задуматься о взаимодействии добра и зла в сердечной лабиринте отношений....
Правда, увидеть рядом с ним Машу я никак не ожидал. Ну не такая она. Скромная, робкая, за чистые и наивные отношения. Какого черта?! Еще и села рядом, улыбнулась ему. А когда позволила коснуться своего плеча, меня вообще накрыло. Каким-то чудом сдержался. Сломать бы этому придурку руки. И засунуть… твою ж!
Грудь разрывало на части от раздражения. Почему Уварова здесь? Разве не должна страдать так же, как и я? Не должна сидеть дома у окошка и думать обо мне, о нас, и все такое?!
Но мое терпение слишком кратковременное.
Где-то в мозгу закрутило: «разве ты не хочешь, чтобы эта девчонка принадлежала только тебе?» И мамин голос, как соль на открытую рану.
Колян предпринимал попытки, однако Уварова не реагировала. Не понимала, а может, не хотела понимать. И мне вдруг подумалось, что ей так же некомфортно здесь находиться.
А потом этот похититель женских сердец потянулся к Маше.
"Почему-то эта мысль пришла только сейчас. Только когда увидел Уварову с другим.
В сердце щелкнуло огнем. Яркой вспышкой. То, что принадлежит Тимуру Авдееву, принадлежит только ему.
Я вскочил и с ноги ударил по столу, отчего тот моментально свалился на землю.
– Эй!
– Тим, да что с тобой такое? – вопила не своим голосом Алиса. Остальные молча наблюдали.
– Твою налево, Тим! – буркнул Коля, тоже поднимаясь.
– Тим, – позвал Рус, явно заприметив, что я на взводе. Маша перевела на меня какой-то испуганный взгляд, и это, пожалуй, единственное, что останавливало.
– Мы уходим! – холодно произнес я.
– Что? – вякнула Алиска. Потянулась опять ко мне, но я резко убрал руку.
– Тим, ты чего? – непонимающе хлопал глазами Колян.
– Собирайся! – прорычал я. Взял телефон, который лежал на лавке, и начал протискиваться в сторону выхода из беседки.
– Тим! – завопила Серебрянская. И так мозг взрывался, а она еще орет не своим голосом. Двинулась совсем, что ли.
– Коль, я… – почти прошептала Маша.
