В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
Хорошо зная Деда, я предположила, что вопрос этот он задал не просто так.
— Только что, — ответила я. Дед взглянул исподлобья, словно прицениваясь. Иногда он забывался, вот как сейчас, и его взгляд становился до того жестким, что под ним невольно ерзать начинаешь, впрочем, для меня это пройденный этап.
— Кажется, он тебе доверяет, — заметил Дед.
— Непонятно почему, — кивнула я.
— Как раз понятно, — пожал он плечами. — У тебя репутация порядочного человека, далеко не каждый может похвастаться этим.
Его слова о моей репутации, признаться, удивили. Я-то думала, что меня считают в худшем случае алкоголичкой, а в лучшем — дурно воспитанной особой. Еще более странным показалось то, что Дед заговорил об этом, да еще в таком тоне, будто нимало не сомневался в том, что общественность на сей счет права.
— Спасибо на добром слове, — не зная, что ответить, сказала я и растянула рот в улыбке.
Дед опять нахмурился.
— Не юродствуй.
— Не буду.
— Так что Луганский?
— В каком смысле?
Взгляд Деда посуровел еще больше, но тут он, должно быть, вспомнил о моем интересном положении и вздохнул.
— Он был у меня сегодня. Говорил дельные вещи. Правда, кое-что показалось мне преждевременным и даже неуместным.
— Ничего не могу сказать по этому поводу, — продолжая улыбаться, заметила я. — Мы выпили в баре чаю, но мне он ничего заслуживающего внимания не сказал.
Вряд ли Дед мне поверил, несмотря на то что взгляд мой был открытым, а улыбка максимально искренней, и, между прочим, зря не поверил: с моей точки зрения, Луганский действительно не сказал ничего толкового.
— Бог с ним, — легко отмахнулся Дед, то ли Луганский мало его заботил, то ли он понял, что разговор со мной ничего не даст. — У меня к тебе просьба, личная. — Он вздохнул и сделал паузу, а я продемонстрировала сильнейшую заинтересованность. — Ко мне обратилась моя знакомая, ты ее должна помнить, Максимова Ирина Николаевна.
— Константиновна, — поправила я.
— Да, конечно.
Максимова Ирина Константиновна работала в фирме Деда в те времена, когда он еще не был ""нашим всем"", а являлся успешным бизнесменом. Высокая красивая брюнетка была умна и обаятельна, разумеется, Дед не мог не обратить на нее внимания, а она не могла ему отказать в большой любви. Дед действовал на женщин всегда одинаково, независимо от того, брюнетки они или блондинки, дуры или умные.
