В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
— Значит, если мы правы, следует ожидать у нас крупную партию наркотиков.
— Следует. Но вот что занятно. Я сегодня встречался с ребятами из ФСБ, у них все тихо.
— В каком смысле?
— Вроде бы ничего не намечается. Чему тоже может быть два объяснения: либо они дальше своего носа видеть не желают, в чем у меня большие сомнения, либо… кто-то дал понять, что с инициативой лезть не стоит. — Лялин уставился на меня и продолжал:
— Вот я и спрашиваю: с чего это ты от Деда съехала? Может, чего нарыть успела, но от друзей таишься?
— Обвинения ваши для меня обидны, — заныла я.
— Что еще за тип? — встрепенулся Вешняков.
— Наверное. С уверенностью могу сообщить следующее: он носит очки, любит дорогую обувь, одежду предпочитает демократичную. Приехал в клуб вместе с Абрамовым, на его машине.
— Негусто, — усмехнулся Лялин, нимало по этому поводу не расстраиваясь.
Они с Вешняковым вновь переглянулись, и стало ясно: настал момент, который Лялин счел подходящим, чтобы приступить к самой неприятной части беседы.
— Если кто-то что-то затевает в нашем городе, это вряд ли ускользнет от внимания Тагаева.
— Согласна, — кивнула я. — И появление в компании Толстяка Седого тому доказательство.
— Но Седой скончался, — заметил Лялин.
— Не особо скорблю по этому поводу, ведь покойного я практически не знала.
— Ага. Здесь опять есть два варианта: либо Тагаев в деле, либо его пытались обойти.
— В смысле, Седой проявил инициативу и схлопотал за это? — удивился Артем.
— А почему бы и нет? — усмехнулся Олег. — На первый взгляд предположение едва ли не фантастическое.
