В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
Ларионов с постным видом перебирал на столе какие-то бумаги, поднял голову и пленительно мне улыбнулся, давая понять, что очень рад моему приходу. Я кивнула и устроилась в кресле возле окна.
— Надо навести справки об одной барышне. Юлия Бокова, двадцать лет, прибыла к нам из Екатеринбурга, племянница господина Зотова, Григория Петровича, ныне покойного.
— Это тот самый Зотов… — начал Ларионов, я опять кивнула.
— Тот самый.
— И чем тебя заинтересовала девица?
— Меня ничем, но Дед считает, что я должна ею заняться.
Вопросы задавать ему сразу же расхотелось, он нахмурился, записал данные Юли, всем своим видом демонстрируя готовность костьми лечь для блага хозяина."
"— Когда тебе понадобятся сведения? — спросил деловито.
— Чем скорее, тем лучше.
Я поднялась и направилась к двери, Ларионов недовольно буркнул:
— Могла бы все-таки объяснить, в чем дело.
— Да я пока и сама не знаю, — улыбнулась я в ответ и отправилась восвояси.
Часа два я создавала видимость кипучей деятельности, то есть отвечала на звонки, бегала по кабинетам и приставала к разным людям с вопросами, которые интересовали меня так же мало, как прошлогодний снег.
— Хочешь кофе?
— Некогда, — вздохнула я, вранье чистой воды, но в этих стенах я, по не совсем ясной причине, сегодня чувствовала себя неуютно и не хотела задерживаться даже для того, чтобы поболтать с Риткой.
— Ага. Только у него народу…
— Ясно. Скажешь Деду, я жду его дома.
— Хорошо.
— Пока, — бросила я.
Ритка все-таки не удержалась от вопроса:
— Как у вас?
— Отлично.
— Когда ты так говоришь, хочется тебя придушить.
— Рита, это зависть. С ней надо бороться.
