Лена Родионова пожертвовала честью в юности, но приобрела невиданную власть. Теперь она решает судьбы людей и компаний в московских деловых кругах. Её путь от унижения к господству станет решающим фактором в грандиозной переделке собственности.
Вера в справедливось Божью и снисхождение Вседержителя к своим слабым твореньям, к человекам…
Симеон терял самообладание, ему казалось, что девушка насмехается над ним…
– Дочь моя, ты сама прелесть. Устоять, совладать с искушением – разум не в силах побороть желание…
– Ну, вот и договорился наконец до сути, – перебила его Лена. На лице Симеона появилась знакомая улыбка. Он набрался смелости и начал шарить руками по телу Леночки, пытаясь ее раздеть.
– Ты оставишь в покое моего отца? – остановила его Лена.
– Конечно, конечно. И пальцем не трону… – засеменил словами епископ. Он судорожно затрясся, когда Лена сама сняла платье и освободила ноги от туфель. Она присела на кушетку и стала стягивать чулки.
Симеон на цыпочках, опасаясь сделать что-нибудь не так, подошел к двери и задвинул защелку. Когда он повернулся, Лена, обнаженная, уже была на кровати. Симеон на ходу расстался с рясой и в животном порыве принялся целовать ее тело.
– Только, пожалуйста, сделай все быстро и, прошу тебя, не целуй меня в губы, – с омерзением прошептала она, увернувшись от поцелуя.
В дверь постучались в тот миг, когда батюшка забился в конвульсиях оргазма, упиваясь своим блаженством. Сквозь собственные всхлипывания он расслышал доносившиеся за дверью слова прислужника: «Батюшка, я принес кагор и епитрахиль».
– Пошел вон! – в припадке ярости, сдобренной негой, закричал епископ.
Все было позади. Лена вышла за калитку забора и вдохнула свежий воздух городского парка. Мозг не думал. Только что ее честь втоптали в грязь, а ей до этого не было никакого дела, будто и не с ней это произошло, не она лежала на узкой кровати под телом грешного монаха. Ее встряхнул вопрос из темноты:
– Где ты была? Я видел, как ты зашла в собор, но там тебя не нашел. Куда ты пропала? – Это был Борис.
– Ты что, следил? – набросилась на него Лена. – Гад! Ненавижу! Оставь меня в покое! – Она побежала по аллее в глубь парка. Боря остался у калитки, но не посмел бежать за ней, его глаза смотрели на сводчатые купола кафедрального собора, таинственную загадку которого ему предстояло разгадать."
"Столица австрийского государства кишела обилием костелов, кирх и церквей, принадлежащих разным конфессиям. Горожанина не удивляли молельные дома евангелистов и свидетелей Иеговы, синагоги, мечети и даже храм Будды, не такой помпезный, как тайские аналоги, но с такими же регулярными служениями. Ничего не поделаешь.
