В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
– Ко мне как-то один из воров подослал своих торпед. Говорят: «Соловей, ты на стрелках не имеешь права разговаривать, тебе штанги надо тягать, а не в разборках участвовать». Сказали, что Соловей права голоса не имеет, потому как, видите ли, у Соловья за плечами ни одной ходки. А еще сказали, что век мне фраером куковать, потому что офицерские погоны носил. Видал я в гробу этих правильных. Сами они ни хрена не соблюдают своих собственных правил. На воле шикуют пуще нас с вами. А нас, как недомерков каких-то, стращают и стращают.
– Не переходи на личности, не свети фигурами, говори о главном, – поправил Соловья сидящий справа от него низкорослый Гафур, представитель казанской группировки.
– Короче, мои люди отныне будут прислушиваться к советам только нового сходняка, мне воры – не указ, я им в общак больше ни цента не скину.
Гафур все еще сомневался в том, подходящий ли момент он избрал для воплощения в жизнь плана Шарифа – своего наставника и учителя, верховного авторитета их несокрушимого клана. Московские дела особенно волновали хозяина, наверное, потому, что здесь, в столице, работали наиболее влиятельные конкуренты-мафиози.
Гафур считался правой рукой шейха Шарифа Акмуллы.
