В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
Но… Недаром говорил великий оратор Цицерон о том, что не следует бояться смерти, ведь если мы умираем, то либо перестаем быть несчастными, либо становимся счастливыми.
Сицилийцу повезло вдвойне, он умер счастливым. Наши забили гол!
* * *Только Маркел – главный телохранитель папы – мог представить, что творилось с Кротом. Вор в законе чувствовал себя подобно узнику камеры смертников из одиночной камеры. Ему казалось, что киллер держит его на мушке и вот-вот спустит курок. Подавлен. Да, пожалуй, такое определение наиболее точно выражало состояние папы.
Масла в огонь подлила информация об отказе банка «Имперская корона» предоставить подставным Крота льготный кредит в двадцать миллиардов рублей, у «Классик-банка» отобрали лицензию. Прослышали, сволочи, о проблемах. Подручные Сицилийца ходили надутые, винили в случившемся его, Крота. Один негодяй, торгаш несчастный, плюнул на его «крышу», объявил себя банкротом, «слил» свои счета черт знает куда и спрятался.
– Что? Падаль?! Это я падаль, – бесился Крот сам на себя.
Не успел Маркел спуститься на нижний этаж, как охранник огорошил доверенное лицо папы неожиданным сообщением. К Кроту пожаловала с визитом Елена Александровна Родионова.
Если бы Крот подчинился своим безусловным рефлексам, то, возможно, наложил бы в штаны.
