В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Остаток пути до моего дома мы ехали молча. По правде говоря, я просто не могла говорить: губы до сих пор дрожали, а язык был каким-то одеревеневшим – с трудом ворочался во рту.
Когда тонированная «Audi» затормозила возле моего подъезда, все-таки набралась смелости и тихо спросила.
– Это конец?
Коршунов достал сигарету и, прикурив её, безэмоционально уставился в одну точку. Спустя несколько секунд он равнодушно пожал плечами, а потом еле слышно произнес:
– Что делает идеал прекрасным? Его недосягаемость. Говорят, боги смеются, когда люди получают то, что хотят… – он задорно подмигнул, отчего внутри всё оборвалось.
– Так ты просто меня использовал?
– Ну почему же?! Мне понравилось тебя трахать. Даже очень! С удовольствием повторю. Но не стоит думать, что ты чем-то отличаешь от других моих баб… Все вы одинаковые!
Глава 24
POV. Даша Ласточкина
Хотелось выть от унижения. Почувствовала себя грязной и падшей, а еще жалела, что у него получилось до такой степени меня завести, доставить удовольствие.
Коршунов обнял себя руками за плечи, устремив взор куда-то вдаль. Нужно было срочно что-то предпринять, сказать, сделать, но я продолжала сидеть, пытаясь осмыслить его слова. Как будто ждала чего-то другого. Они ведь все твердили об этом! И, главное, мама… Она ведь предупреждала!
Развернулась вполоборота, заставляя себя посмотреть на него.
Я так и не нашлась, что ему сказать, но решила – красноречивее будет оставить красноватый припухший след на щеке.
– МРАЗЬ! – из глаз брызнули слёзы. Мое тело пробила новая волна колючих мурашек. Они всё бежали и бежали, отчего грудь безостановочно подрагивала.
