В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
– Тату на прощание?! – обдал меня обжигающим взглядом, после чего растянул рот в одержимой улыбке.
Его кадык трясся от того, насколько сильно напряжены были челюсти. В глазах плескался жидкий огонь. Коршунов выглядел, как заправский маньяк, до боли сжимая в руке мою ослабевшую руку.
Секунда, и он подносит её к своим горячим губам.
– Нет! Ян… прекрати… Это издевательство! Отпусти меня… – из глаз бежали слёзы. И мне уже было плевать, что он увидел все пятьдесят оттенков моего унижения.
Сломил. Уничтожил. Заставил позорно капитулировать.
– Я ведь только и умею бить татухи… – одержимо скалился, словно бесноватый, медленно всасывая бархатистую кожу в рот.
– Не-е-е-т… – бесцветно всхлипывала, рассыпаясь на миллиард дрожащих кусочков от ощущения теплых губ на своей руке.
Он снова сделал якорь. Только если в прошлый раз, глядя на засос, я вспоминала об удовольствии, в этот буду воспроизводить в сознании миг своего падения.
Наконец, парень ослабил хватку, позволяя мне выдернуть ладонь.
Пару секунд изумлённо таращилась на припухший красноватый след от его губ, больше напоминающий клеймо, а затем стремительно сорвалась с места…
* * *Под одеялом с головой было темно и душно. Слёзы продолжали катиться по лицу, в момент, когда я протянула руку за телефоном и трясущимися пальцами набрала сообщение Бродяге.
POV. Ян Коршунов"
"Сидел и смотрел, как она уходит, вытягивая из меня жизнь… Задыхался, будто погружаясь под воду. Теперь это окно символизировало боль. Я просто хотел достать биту из багажника и разбить его к чертовой матери. Меня словно парализовало. Не двигался, ощущая, как утекают минуты. Я не хотел уезжать. Да я и не мог уехать – руки и ноги отказывались слушаться!
Но ведь она сама этого хотела. Да, больно. Да, трудно понять и принять, что всё закончилось, даже не начавшись.
Конечно, таким умненьким красавицам в розовых платьях стоит держаться от меня подальше. Она ведь ясно дала понять, что её привлекло во мне. Пожалуй, как и большинство других женщин. Они видели во мне сочный, горячий, хорошо прожаренный стейк. Кусок мяса, способный доставить удовольствие. Без мозгов.
