В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Коршунов протянул мне маленькую бархатную коробочку. Непонимающе сморщила лоб, когда он открыл её прямо перед моим лицом. Хлопнула ресницами, глядя на аккуратное хрустальное сердечко. За счет преломления света оно переливалось всеми цветами радуги. Очень красиво…
Неловкое движение руки и оно упало на пол, разбиваясь… Вздрогнула, как зачарованная глядя на паркет, усыпанный сиротливыми осколками.
– Думала разбить мне сердце? Оно уже давно разбито, конфета! – Коршунов выпрямился, глядя на меня с жалостью.
– Что ты такое говоришь?! Ты просто…
– Ну, мне пора… Надеюсь, папаше понравится на новом месте. Передай ему: «Прощальный подарок от тату-мастера!» – залпом осушил свой бокал, уже через секунду оставляя меня в гордом одиночестве – на осколках наших разбитых сердец.
Картинка сложилась. Самая долгожданная в жизни встреча обернулась сущим кошмаром. Я уже даже не могла плакать. И вот это было поистине страшно.
Глава 29
Два года спустя
– Даш, я безумно за тебя рада! Такую стажировку предлагают единицам – это же Женевский университет Швейцарии! Какая же ты молодец! – Мила широко улыбалась, и я, глядя на её огромный живот, тоже не смогла сдержать ответной улыбки.
– Ну да, я очень удивилась, когда из всех кандидатов они выбрали именно меня.
– Не наговаривай! У тебя был идеальный французский. Это твоё р-р-р… – подруга захихикала, но уже спустя секунду более серьезным тоном продолжила. – Меня смущает только то, что теперь тебе придётся уехать из Москвы на целый год… Это ведь так долго!
– Мил, ну а что мне тут делать? У вас со дня на день родится малышка, а я, честно говоря, больше не могу жить под одной крышей с родителями.
