В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Не думала о прошлом и будущем, а жила настоящим, с улыбкой принимая тот подарок, который преподнесла судьба под Новый год. Всё было так, как и должно быть. Это радовало и пугало одновременно.
Ян откинулся на подушку и смотрел на меня в упор. Он был расслаблен. В зеленых глазах оттенка крепкого зеленого чая улавливался покой. Мой усталый взгляд уперся в массивный покрытый татуировками торс парня, и, проведя по нему ладонью, я с любопытством поинтересовалась:
– Расскажи, что означают твои татуировки? Ведь наверняка у каждой из них есть какой-то смысл.
Брюнет лукаво вскинул бровь.
– Ты права. Каждый рисунок имеет значение. Например, этого ангела среди россыпи звёзд я сделал, когда мамы не стало… – Ян поморщился.
Видела, как непросто даются ему слова.
– Мне жаль… – вложила его ладонь в свои руки, и поднесла к губам. Коснулась ими чуть грубоватой кожи и прикрыла глаза. Несколько секунд мы молчали, а затем он хрипло сказал:
– А под надписью из иероглифов на спине зашифрована фраза: «Отец, клянусь, я поднимусь, я сам всего добьюсь!» – Ян опустил голову и тихо продолжил: – Мой отец официально признал меня только после смерти матери… Я был несовершеннолетним, поэтому пришлось переехать жить в его дом.
Сильнее сжала его руку, еле слышно прошептав:
– Ты такой молодец! Конечно, видит! И гордится тобой…
– Знаешь, Даш, я так злился и реагировал на твои слова, потому что в глубине души мечтал попробовать себя в чем-то другом… Да, в восемнадцать это казалось пределом мечтаний, но когда тебе двадцать пять и ты с утра до вечера с машинкой в руках – немного напрягает… Правда, упертый характер до последнего мешал это признать, – парень тихо выругался, яростно прикусывая нижнюю губу.
"– Я тоже должна тебе кое в чем признаться.
– И что же, голова уцелела? – саркастично процедил, немного прищурившись.
