В глухой дремотной квартирке искрит индустриальные вентиляторы, прерываемые размашистыми смехами и веселым моторным треском. Сегодня воздух здесь нечем дышать — таков уж характер ночных пенных вечеринок на втором этаже. Гул барабанов переплетается с визгами и хохотом, создавая беспросветный сумрак преисподней....
Вздрогнула, когда мой взгляд коснулся маленькой птички прямо у него под сердцем.
– Ян, это же… – голос надломился, а внутри всё затрепетало.
Поспешно сглотнула, продолжая парализовать взглядом небольшую темно-синюю татуировку.
– Ласточка, – сказал тихо и твёрдо.
Опустила голову, внимательно разглядывая рисунок, и чуть не лишилась рассудка, углядев на аккуратном крылышке еле заметную букву «Д».
– Ян, но когда ты набил себе это?!
Наши взгляды встретились, и я дважды моргнула, чтобы отогнать подступающие к уголкам глаз слёзы.
– Через несколько дней после того, как ты обрезала мне волосы… – он усмехнулся, глядя на меня с какой-то щемящей теплотой. – Не хотел верить, что это всё. Думал, если ты будешь жить у меня под сердцем, рано или поздно почувствуешь это и прилетишь на своё место… – В груди сдавило, и я закрыла глаза, продолжая удерживать его руку в тёплых ладонях. Ян потянулся к выключателю, и спустя секунду в комнате воцарилась темнота. Мужчина прижал меня к себе и еле слышно прошептал: – Теперь ты на своем месте, Дашка.
Закрыла глаза, так и не найдя в себе силы ответить. Мы уснули, крепко обнимая друг друга и больше не произнеся ни слова.
31 декабря
Выключила печку, на которой уже дымились горячие оладьи, и побежала открывать входную дверь – Ян трезвонил так, будто кругом пожар, а он возглавляет бригаду спасателей! Ну, что за манера?!
– Иду-иду! – громко выкрикивала, открывая щеколду."
"Коршунов стоял на пороге в обнимку с огромной ёлкой и обезоруживающе улыбался.
– А где шарф?! Я же дала тебе Пашкин шарф! Почему ты его снял? – уперла ладони в бока, раздосадовано пожимая плечами.
