Я сидела у окна в мягком кресле, наслаждаясь горячим шоколадом и наблюдала за непрекращающимся дождем, мелкими каплями которого земля мгновенно затапливались. Воздух был невероятно холоден, и тучи висели над городом словно грозовое одеяние.
Что вы хотели?
— Тебя, — откровенно и резко произнес Витор. — И не нужно придуриваться. Тебя тоже ко мне тянет. Что за игру ты ведешь? Боги все равно не свяжут тебя с другим. Ты — моя истинная.
Угу. Наболело, значит. Да так, что аж на грубости перешел.
— Полагаю, мои слова о навязанных чувствах тебя не впечатлят, — задумчиво проговорила я, тоже переходя на «ты». — Скажи, ты уже заранее потратил мысленно мое приданое? Или что-то оставил?
Витор зло усмехнулся, да так, что обнажились белоснежные клыки. Надо же, какие они у него длинные…
— Пытаешься меня оскорбить? Не выйдет.
— Там, откуда я прибыла, любят постоянно говорить о свободе воли, — откликнулась я, параллельно «переваривая» его слова о приданом. Если оно его не интересует, то почему он так бедно одет? Соврал? Не любит наряжаться? Или по какой-то причине скрывает свое состояние, если оно у него есть? — Я предпочитаю помнить о ней.
— Свобода воли, — скривился Витор. — Чушь. Причем полная. Иначе нам всё позволили бы выбирать: и свою жизнь, и свою судьбу, и даже свое будущее. Но ты родилась человеком, а я — оборотнем. Нас обоих не спросили, хотим ли мы этого. Уже одно это говорит о том, что никакой свободы воли не существует. Что всем заправляют боги. И только им решать, какая судьба нас ожидает.
Уел, да…
Ну что ж, я так тоже умею. Как и умею бить по больному.
— В любом случае, у меня есть жених, которого мне выбрали родители.
Договорить мне не позволили. Одно плавное движение, затем — рывок. И вот уже я выдернута из кресла. А губы Витора крепко прижимаются к моим.
Поцелуй вышел жестким и грубым. На меня словно поставили печать: «Моя. Не прикасаться. Убью». Не сказать, что мое тело было против. И когда Витор наконец-то разжал руки, меня хорошенько так потряхивало. Руки дрожали, сердце стучало в груди, перед глазами стояла пелена. Разум отключился, сознание померкло.
— Твое тело сказало все за тебя, — хрипло произнес Витор.
— Именно, — разум постепенно возвращался к загулявшей хозяйке. И хотя в голове все еще стоял туман, я уже могла мыслить здраво. Еще бы успокоить руки… — Тело. Не душа. Я тебя не люблю. Это навязанные чувства.
— Или же ты противишься настоящим, — отрезал Витор.
