Я сидела у окна в мягком кресле, наслаждаясь горячим шоколадом и наблюдала за непрекращающимся дождем, мелкими каплями которого земля мгновенно затапливались. Воздух был невероятно холоден, и тучи висели над городом словно грозовое одеяние.
— Поведайте мне, пожалуйста, каким образом вы очутились в замке? Кто именно вас пустил и когда?"
"По мере того как я говорила, ожидание исчезало из глаз Витора и постепенно менялось на недовольство и раздражение,
— Замок принял меня, как вашего истинного, будущего мужа, ринья, — отрезал Витор.
Смотрите-ка, какой недовольный. И чем, собственно, недоволен? Всего лишь тем, что я не хочу идти на поводу богов и пытаюсь избежать навязанных мне чувств.
— Замок, значит, — нехорошо усмехнулась я. В эту игру можно было играть и вдвоем.
Витор точно матерился про себя, причем грязно, очень грязно. Я видела это по его глазам. Там то и дело вспыхивали и гасли ярко-красные молнии. Но он все же вышел. Повернулся и вышел, чеканным шагом. Как солдат, которого послали на смертельную битву.
— А букет перенеси в крыло для призраков, — отдала я следующий приказ. Пусть Астер с товарищами развлекается — цветы на лепестки разбирает.
Оставшись в одиночестве, я несколько раз глубоко вдохнула и резко выдохнула. Помогло не очень. Сердце все еще тарахтело в груди. Душа рвалась вслед за Витором.
Ну уж нет. Мне еще сегодня с управляющим разговаривать. А потом перед отцом отчитываться. На Витора у меня точно времени нет.
Пришла в себя окончательно я примерно через час, не раньше.
Я нехотя поднялась из своего кресла в спальне, стоявшего перед камином, и неспешно направилась вниз. На этот раз решила обойтись без фамильных драгоценностей. Не нужно лишний раз светить их, даже перед слугами. Отец может узнать, начнутся неуместные вопросы. А мне это точно ни к чему.
Управляющий ждал меня в гостиной, той самой, в которой мы встречались совсем недавно.
— Ваше сиятельство, ваш батюшка приказал передать вам деньги на содержание замка и проживание, — почтительно произнес управляющий.
Я хмыкнула про себя. Оказывается, всего-то и надо было, что позвонить и пожаловаться отцу.
