В Леди Каладане читатели найдут динамичный мир, полный коварства и роковой славы. Это история двух враждующих кланов, цепляющихся за власть в жарком мире астероидных шахт. Встреча их лидеров стартует необычным браком, который может разрушить все равновесие. Книга создана так, словно читатели окажутся прямо в центре кровопролитной игры....
– С этими словами он откинулся на спинку массивного трона из прозрачного хагальского кварца. – Я видел запись казни их главаря; ее скормили гигантскому песчаному червю. Великолепное зрелище!
Графа Фенринга ни в коем случае нельзя было назвать другом барона, но в некоторых вещах их интересы совпадали, например, в том, чтобы создать впечатление, что операции со специей идут гладко. Фенринг занимался махинациями с контрабандистами, которым покровительствовал, и барон рассчитывал продолжить совместные игры, что собирался позднее обсудить при личной встрече.
– Дом Харконненов тесно сотрудничал с вашим министром по делам специи, и нам удалось искоренить и уничтожить эту банду пиратов, сир, – сказал барон. – И теперь весь меланж производится по вашим законам."
"Однако настроение Шаддама внезапно изменилось, и голос зазвучал жестче.
– Этой проблемы, во-первых, вовсе бы не существовало, если бы вы внимательнее следили за ситуацией.
Харконнен с видимым усилием сглотнул, чем снова привлек к себе всеобщее внимание.
Император жестом дирижера, призывающего оркестр к вниманию, поднял руку и продолжил:
– Странный ментат Фенринга раскрыл противозаконные махинации, а ведь даже мои бухгалтеры-ментаты не могли этого сделать. Все делалось очень тонко и скрытно. – Шаддам презрительно выдохнул через нос. – Как ее имя? Рулла Туэк? Я удивлен, что грязная баба из пустыни смогла проворачивать такие сложные махинации.
У барона участился пульс. Вдруг Шаддам знает больше, чем показывает? Он бы никогда не вспомнил имя Руллы Туэк, если бы не хотел использовать его в своих целях.
– Эти фрименские головорезы дьявольски сообразительны, сир, – признал барон. – Они совершили множество актов саботажа, испортили наше оборудование. Я всегда считал их почти животными, но очевидно, что многие из них – великие мошенники.
Шаддам побарабанил пальцами по ручке трона.
– Это очевидно, – в голосе его, однако, слышались недоверие и раздражение, – тем не менее дополнительный налог взимается, а это большие деньги, которые можно направить на благие цели. На самом деле я хочу устроить выставку этих денег, огромной их массы просто для того, чтобы все знали, что они есть, и прониклись к ним благоговением.
