Вадим Ящуров с недовольством озирал серые коробки домов, окружающие его территорию. Восьмерка десятиэтажек на Окраинной улице – вот где прячутся его враги. Теперь они приближаются, идя в ста двадцатке – это их командная звезда Кабан. Группа готовится к жестокому бою. Впереди уже виднеется мрачная толпа с палками и байками....
К тому же он первый в ее жизни мужчина. А сегодня она откровенно любовалась им. Красавец-десантник, форма на нем как литая сидит. Аксельбанты. Блеск золотых погон. Сам весь торжественный такой, гордится, видно, своей службой. Таким она его еще не видела.
Да, что ни говори, он ей не чужой. Так почему же она так старается отдалиться от него? Наверное, отгоняет его от себя, как соблазн, как искушение. Боится, что он затмит собой Вадима? Но никто и никогда не будет лучше, чем Вадим!
Она решила сменить тему разговора.
– Ты вот мне скажи, Вадим, ты два года собираешься служить? Или комиссоваться будешь? Бабки, надо будет, подгоним.
– Нет, я до конца буду эту лямку тянуть, – немного подумав, ответил он.
– Что, в кайф вошел? – удивленно посмотрела на него Ирина.
– Ненавижу эту службу... Ты хоть знаешь, куда нас после учебки направят?
– Не-а...
– В Афган.
– В Афган?.. Но там же убивают!
– Как на всякой войне... Много уже полегло...
– Но ведь и тебя могут...
Она побоялась произнести слово «убить».
– Могут.
– Не удивил...
– Я козлом последним чувствовать себя буду, если они туда, за кордон уйдут, а я здесь останусь. Ведь они верят в меня.
– И я тебя козлом считать буду, – сказала она.
В ее глазах Вадим был верхом совершенства. Сильный, смелый, всегда во всем правый. Если он откажется воевать, это будет выглядеть как проявление трусости. Он изменит себе. А он не должен изменять себе.
"– Ты должен оставаться таким, какой есть. Но все равно я не хочу, чтобы ты шел воевать.
– И я не хочу. Я же не пионер-патриот какой-то. Но никуда от этого не денешься. Себя ведь не обманешь...
– Не обманешь... Ты только возвращайся скорей. Я буду тебя ждать. Мы все тебя будем ждать. Вся наша команда...
– Наша команда... – задумчиво проговорил Вадим. – Сколько я не был дома, ну, чуть больше месяца. А кажется – пролетела целая вечность. Как там хоть дела у нас?
Уходя в армию, всю власть свою и дела он переложил на нее.
«Вернусь, за все спрошу», – говорил он на прощание.
Эти слова глубоко врезались в ее сознание.
– А дела у нас прежние, – рассказывала она ему.
