Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
Только одна личная служанка леди Ровены, Кристен все задирала нос и презрительно фыркала, проходя мимо.
Хоть это и было строжайше запрещено, но кухарки все равно находили момент, сунуть мне какой кусок повкуснее, супа налить пожирнее. Я благодарила и несла своим. И Рини и малыш Уилли не поражали толщиной и упитанностью. Но хоть немного приглушился голодный блеск глаз ребенка. И я тоже решила по-своему отблагодарить добрых женщин из кухни. Такие же руки, как и у меня, были и у них, даже ещё и хуже. От постоянного контакта с водой, щелоком, которым чистили жирные кастрюли, едкого мыла все были с сухой, раздражённой кожей рук, местами с глубокими трещинами.
Я упросила её отдать половину куска мне. Та согласилась, с любопытством посмотрела, что я собираюсь делать.
"Получилось у меня чуть больше литра глицерина и чуть меньше простого мыла.
Наутро кухарки готовы были молиться на меня — почти у всех прошло раздражение и шелушение стало меньше. Осталось только заживить раны. Но тут как раз и пригодится настой из мать-и-мачехи, надо смочить тряпочку и прикладывать к ране хотя бы на ночь. Выдав кухаркам эту информацию, я сама испуганно замерла — вроде бы я этого не знала никогда.
