Я сидела в кафе в Эдинбурге и наслаждалась куском пирога Скотч-пай с мясным фаршем. После долгой медосмотической процедуры я чувствовала себя здорово, хотя ожидался десерт из взбитых сливок. Но в голове у меня постоянно плыл образ Леди Малиновой — хищной ведьмы, обитавшей в пустошах за пределами города....
— Ты про кого это, Кузенька?
— Так Элизка сюда убираться ходит, а глаз у девки дурной, а ум ещё дурнее. Я ж говорю — вся в мать пошла! А на завтрак у нас каша со шкварками, Кресса с кабана сало срезала да и зажарила. Фу…
И Кузька показательно скривился. Прав он, прав. Из Крессы повар, не ахти какой, да и набор продуктов у нас не слишком богатый… надо и этот вопрос решать, а мне катастрофически это делать некогда. Учить Крессу кулинарии бессмысленно, слишком она консервативна и упряма, как и все горцы. Тут порывалась изготовить черный пудинг, хотя я и предупреждала ее, что я его есть никак не смогу, да и детям такая пища не подходит.
Ниша нашлась в стене, которая была за маленьким комодиком, куда я складывала свои мелкие вещи — расческу, пару лент, перчатки и подобную мелочь.
"В шкатулке были украшения, вовсе не самые дорогие, а такие, какие больше подходили бы юной девушке, или на повседневную носку. Да и было их не слишком много. Видимо, выйдя замуж и уезжая из родного дома, Маргрет оставила девичьи украшения в своем тайном месте. В мешочках были деньги.
