Тропа перестала петлять, склон превратился в более пологий, и Торн, заставив себя прибавить ходу, перешел на бег и в конце тропинки сумел схватить ее за руку.
Пропустив мимо ушей негодующий вскрик, он развернул ее лицом к себе. Булавки повылетали у нее из прически, и волосы тяжелой волной рассыпались по плечам. Задыхаясь, она в упор смотрела на него, а он – на нее.
– Ты должна задать себе еще один важный вопрос, – наконец отдышавшись, заговорил Торн. – Если они действительно твоя семья и все из себя такие понимающие, почему твоя мать не обратилась к ним за помощью? Почему Саймон перед смертью никому не сказал ни слова о ребенке?
– Может, потому, что на это не оставалось времени. И как объяснила тетя Мармозет, их родители были настроены против молодых людей. Эван на тот момент был еще мал. Сейчас времена изменились, и Грамерси тоже стали другими. Они меня не бросят.
– А если бросят? Если тебя выгонят из «Рубина королевы» – после ночи, проведенной со мной, такое вполне возможно, – где ты будешь жить? Как зарабатывать на жизнь?
Кейт пожала плечами.
– У меня и в самом деле есть друзья. Тебе это, наверное, невдомек, но, например, Сюзанна и лорд Райклиф всегда готовы предоставить мне приют.
– В этом я не сомневаюсь. Однако Райклиф мой командир, и когда я ознакомлю его со всеми обстоятельствами, он согласится, что мы должны пожениться.
Она отвернулась и уставилась в сине-зеленую даль моря. Вид у нее был такой несчастный и потерянный, что у него заныло в груди.
– Кэти, я стараюсь поступить благородно.
Кейт бросила на него гневный взгляд.
– Ты с этим опоздал на год!
Он понимал, что получил по заслугам.
– Ты права – это нечестно. У тебя слишком доброе сердце, поэтому ты не смогла оставить меня одного вчера. И теперь тебе придется расплатиться за это своим будущим. Таков порядок. Не делай добра – не получишь зла.
Жизнь не раз подтверждала эту библейскую премудрость, но все равно ничему не научила. Вот и сейчас он был готов проглотить яд целого гадючьего гнезда, лишь бы облегчить боль Кейт.
Торн попытался добавить в голос мягкости, чтобы не говорить с ней обычным своим отрывистым командным тоном:
– Пойдем. Давай я отведу тебя домой. Ты устала.
– Я действительно устала. Устала от тайн, ото лжи. Но больше всего устала жить в неопределенности, раздираемая между двумя прошлыми и двумя будущими. Я собираюсь все рассказать Эвану – о том, что случилось и чего не случилось прошлой ночью. Расскажу про Элли Роуз и бордель в Саутуарке.
