Ведь он имел в виду, что она помогла ему! За те дни, что они провели вдвоем, благодаря их беседам и ласкам нежный, мыслящий, чувствующий человек, скрывавшийся за маской надменного аристократа, постепенно обрел свободу.
— Мне достаточно посмотреть на тебя, и любая боль немедленно исчезает. Когда ты рядом, я иначе воспринимаю мир, и мысли мои текут по-иному, и новые чувства возникают в моей душе… я не понимаю, что такое происходит между нами… — Он умолк, так как она коснулась пальцами его губ.
— Думаю, это… в некотором смысле волшебство. — Глаза ее сверкнули во мраке. — Бабушка рассказывала мне про это, про то, как мужчины и женщины нуждаются друг в друге и хотят друг друга. И про наслаждение, от которого вся таешь. А кровь в жилах вскипает…
— Твоя бабушка рассказывала тебе… про наслаждения? — Он недоверчиво засмеялся. — Вот уж чего никак не ожидал от нее.
— Ну, по-моему, она не собиралась рассказывать мне так много. — Ресницы ее на мгновение опустились. — Бабушка хотела просто предостеречь меня, объяснить, как опасно иметь с тобой дело."
"— А, вот это скорее в характере почтенной дамы. — Он усмехнулся. — А про это она тебе рассказывала? — Он обхватил ее за талию, а затем накрыл ладонями ее груди, прикрытые полотном рубашки. Его крепкие теплые пальцы принялись ласкать ее нежно-нежно…
— Н-нет, про такое — нет. — Глаза ее вдруг расширились, и она задрожала, когда он сжал пальцами чувствительные кончики ее грудей и принялся перекатывать соски между пальцами. И каждое движение дрожью пробегало по ее телу, устремляясь к средоточию ее женственности.
Он кивнул задумчиво, склонился к ней и, отведя в сторону волосы, обежал языком ее ухо. Затем куснул в шею и шепнул:
— А про такое? Про это она рассказывала? — Жаркие влажные губы целовали ее, наслаждаясь вкусом кожи…
— Н-нет, по-моему, нет. — Ноги ее подкосились, и она прильнула к нему, обхватив за талию руками. Он обнял ее еще крепче и неспешно потерся о нее всем телом, лаская ее мускулистыми выпуклостями своего ритмично движущегося корпуса.
— Уж, верно, она не преминула упомянуть вот об этом… — произнес он хрипло, прихватив ее ладонями за ягодицы и притягивая к своим пылающим чреслам, двигаясь вперед и вверх по ее жаркой плоти. Чарити напряглась, задрожала. Прошло долгое мгновение, прежде чем она, обуздав свое желание, сумела выговорить слабым голосом:
— По бабушкиному рассказу… у меня создалось впечатление, что все это волшебство сосредоточено в основном в руках.
— В руках? — Голос Рейна отдавал дымной хрипотцой, он высился над ней и глядел в ее ошеломленное лицо.
— Бабушка жила с цыганами, когда была девчонкой, и набралась их мудрости. — Все внутри ее становилось текучим и жарким и медленно стекало туда, где таилась суть ее тела.