Рейн чуть приподнял ее, наслаждаясь застенчивой готовностью, с какой тело ее отзывалось на его прикосновения.
Время пришло, понял он, поднял девушку на руки и понес к кровати. Освещенная лунным светом, Чарити сияла мраморной белизной, но за этим прохладным совершенством скрывалось буйство страстей. Ее волосы водопадом рассыпались по подушкам. Руки его неловко стали снимать одежду."
"Взгляд ее скользнул по напрягшимся мышцам его спины, когда он наклонился, чтобы снять с себя штаны. Было видно, как ходят мускулы плеч под тугой бронзовой кожей. На пояснице и ягодицах кожа была совсем белой. На одной ягодице красовалась большая красная отметина — та самая рана, которую она столь заботливо промывала и перевязывала. Когда он подошел и посмотрел на нее, упиваясь ее красотой, она прошептала:
— Иди сюда… и сотвори для меня волшебство.
Он опустился на постель и лег в ее объятия, вжав ее спину в ткань простыней, прикрыв ее прохладные груди темным одеялом страсти. Он принялся целовать ее, сначала игриво покусывая губы, затем впился в ее податливый рот глубоко и страстно. Сладостный аромат ее знойного дыхания ударил ему в голову, заполнил грудь.
Поцелуи и ласки сменяли друг друга, потихоньку смещаясь к ее плечам, затем к груди. Ритмичные, нежные движения его пальцев, сжимавших один сосок, почти сливались в ее сознании с движениями его языка, целовавшего другой. Раскручивающаяся спираль наслаждения заполняла все ее тело, начинаясь с макушки, спускаясь вниз и сворачиваясь в клубок вокруг средоточия ее женского существа. Предвкушение пенным потоком залило ее сокровенную плоть, и она сильнее прижалась к его жарко налитым чреслам, чувствуя, как сжимается пустота внутри ее, снова ища чего-то.
Ладони его скользнули на ее живот, ноги, лаская и ощупывая, изучая формы ее тела, делая маленькие открытия: что, например, по краям ее грудей и под коленями у нее были особо чувствительные места, и если пальцы его прикасались к ним, то она начинала задыхаться и дрожать всем телом. А потом ее руки лениво, сонно, знойно стали платить ему той же монетой за проявленное любопытство… и доставленное наслаждение.
Тела переплетались, чувства сливались, наслаждение все возрастало, и Рейн с Чарити, следуя ни на что не похожему узору-образцу, выведенному судьбой, принялись ткать узор любовного наслаждения.
Чарити открылась Рейну, приветствуя тяжесть его тела, обращая его силу в собственное могущество, по мере того как он вторгался в ее трепетавшую мягкость. Он обхватил ее, окружил своим телом, впитывая ее ласку и отвечая нежностью. Они выгибались и напрягались, следуя ритму инстинкта, обмениваясь ощущениями и открытиями, пока наконец в какой-то момент не началось подлинное соединение их тел.