Автор
Она стремительно скользит по рынку как леденец в горькой ртуть. Жажда отчаянно сжигает драгоценное сознание, но она не останавливается. Шоколадные волосы и ореховые глаза яростно светятся внутри ее белоснежного платья. Ее храбрость и красота создают уникальную атмосферу опасности и приключений на фоне бесконечных торгов, где она мастерски избегает погони....
Ты выросла, Анабель, но я боюсь выпускать тебя во взрослую жизнь без крепкой и надежной защиты. Я знаю, ты наверняка хотела бы сама найти себе мужчину, но прости, дочь... Я не готов рисковать твоим сердечком. Я хорошо знаю, как устроен этот мир, сколько в нем подлецов и как мало действительно честных мужчин. Нет, я не позволю тебе набивать шишки в любви, хватит и моей разбитой жизни.
— Прости за тот скандал, папа, — я поджала губы.
Ещё каких-то две недели назад я бы завопила в ответ на эти его слова. Топнула бы ногой, принялась доказывать, что я достаточно проницательна, чтобы отличить мерзавца от приличного мужчины.
— При дворе я влюбилась в мужчину, — призналась и в этом., — а он... Он хотел меня скомпрометировать.
— Откуда знаешь? Уж не признался же сам, — отец еле сдерживал улыбку, что немного меня задело.
— Услышала, а потом увидела его с другой. Разве это смешно, папа? — возмущенно засопев, сложила руки на груди.
"— Нет, милая, не смешно. Не должна была ты оказаться на этом отборе и окунуться в придворную грязь по самую макушку. Никто не ожидал, что ты появишься. Я такой скандал спланировал, так бы гремело, что твоя матушка от разрыва сердца бы слегла. Хотя эту змею ни один скандал не берет. Но ты прикатила и не просто пешком пришла, а в карете Мирабель. Ума не приложу, как же вы так столкнулись-то? Не иначе как рука судьбы.
— Судьба тут ни при чем, пап, — я высокомерно задрала нос.
— О, как?! — отец недовольно прищурился. — Не помню я, чтобы преподавал тебе способы ухода от погони.
— А я подслушала. Увидела на дороге богатый экипаж с гербом, смекнула, что уж его-то проверять не станут и вломилась внутрь. А если бы хозяин кареты начал вопить, прикрылась бы твоим именем. Побоялись бы связываться.
— Вот лиса! — отец покачал головой. — Уж не знаю, как там тебе сердце разбили, но жениха я тебе представлю.
— А Мирабель в Академию ты отпустил, — проворчала я. — А если я учиться захочу?
— То это уже будет головная боль твоего мужа, — довольно рассмеялся отец. — А я, наконец, займусь судьбой старшей дочери.
