Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Усталый, взъерошенный, с отросшей щетиной и лихорадочным блеском в глазах, он неслышно вошел в сторожку и замер на пороге, наткнувшись на мой взгляд.
— Леди Изабелла.
Лукас сделал шаг вперед и застыл, глядя на меня чуть исподлобья, словно прицениваясь к противнику на ринге. Крылья его крупного носа раздувались, будто оборотень к чему-то принюхивался.
— Я должен принести вам свои извинения, — через силу, продолжил Хольм. — Я был не в себе и не осознавал, что делаю.
— Значит, не осознавали.
На душе стало горько.
Я поднялась с топчана, на котором просидела последние два часа, и медленно двинулась к Хольму. Расстояние в пару метров, которое раньше я легко преодолела бы за считанные секунды, показалось огромным.
— Не осознавали, — повторила я и уточнила: — Как и в прошлый раз, когда посреди ночи пришли в мою спальню и устроились в моей постели?"
"Хольм едва заметно вздрогнул, и в его глазах мелькнула настороженность.
— Выходит, вы все помните?
По губам волка скользнула кривая усмешка, но тут же исчезла, уступив место волчьему оскалу.
— И почему же промолчали? Испугались?
Лукас испытующе посмотрел в глаза, а я сжала ладони, изо всех сил стараясь держать спину прямо.
— Или вам настолько невыносима мысль о том, что вас касался оборотень, что вы решили никому об этом не говорить?
— Лорд Хольм, я, конечно, многого не помню из прежней жизни, но есть у меня смутные подозрения, что если бы я рассказала о нашей совместной ночи, то вам пришлось бы на мне жениться.
Я старалась говорить серьезно и видела, как все сильнее с каждым моим словом каменеет лицо Хольма.
— Леди Бернстоф, вы считаете меня бесчестным человеком? — резко спросил он, и на его шее выступили вены.
— А вы сами? Считаете себя таковым?
Я уставилась в потемневшие глаза и усмехнулась.
