Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Хольм прищурился, разглядывая меня так, словно мы с ним стояли на дуэли, а потом вскинул свою красивую голову и отчеканил:
— Леди Бернстоф, я готов искупить вину.
— Интересно, как?
Хольм оттянул ворот рубахи, словно тот ему жал, и спросил:
— Леди Бернстоф, вы ведь понимаете, что в нашем с вами случае, обычное решение — не выход?
— Почему же?
— Вы что, всерьез готовы выйти за меня замуж?
Хольм посмотрел на меня с таким удивлением, словно я предложила ему нечто невозможное. По плечам пробежал холод, и я поежилась.
— Вас это удивляет? — вскинув подбородок, посмотрела в сверкающие желтым огнем глаза.
— А как же ваше убеждение, что оборотней нужно уничтожать, как диких животных?
В голосе Лукаса послышалась хрипотца.
— Я так говорила?
— Да.
— Не помню. В любом случае, все это осталось в прошлом.
— Но вы ведь понимаете, что я не могу предложить вам руку и сердце? Для оборотня брак и дети возможны только с истинной парой.
— Вам не кажется, что думать об этом нужно было до того, как вы оказались в моей постели?
— Хотите сказать, я должен на вас жениться?
Хольм помрачнел.
— А разве вы так не думаете? Ну же, лорд Хольм, вы ведь сами подтвердили, что считаете себя честным человеком. И потом, почему вы так уверены, что я не ваша пара?
Я посмотрела на Хольма и усмехнулась.
— Это невозможно, — глухо ответил Лукас, и по его лицу прошла тень. — Вы не волчица.
Да ну? Это он меня в гневе не видел!
— Значит, если я обычная женщина, то со мной можно всего лишь… позабавиться?
Я вскинула голову.
— Леди Изабелла, уверяю вас, я не собирался…
Хольм не договорил. Он одарил меня тяжелым взглядом и еле слышно скрипнул зубами.
— Я повторяю, я готов искупить свою вину любым способом, — словно через силу сказал он и добавил: — Кроме одного.
Хольм сжал кулаки и замолчал. Тишину комнаты нарушало только его тяжелое дыхание, и я слушала эти звуки, а внутри что-то тонко ныло то ли от разочарования, то ли от обиды.
— Да ладно, расслабьтесь, — я усмехнулась, глядя прямо в желтые волчьи глаза. — Не нужны мне ни ваша рука, ни ваше сердце. И замуж за вас я бы никогда не вышла. Ищите свою пару, сколько угодно, мне до этого нет никакого дела.
