Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Что ж, мне тоже пора, — ни к кому не обращаясь, произнес глава полиции.
Он затушил сигарету и бросил короткий взгляд на Давенпорта, словно безмолвно предупреждая того о чем-то.
— Лорд Каллеман, я хотел узнать, меня еще долго будут держать взаперти? — подал голос Моня.
На лице кузена была написана непривычная решимость.
— Вы чем-то недовольны, тер Тернгоф?
Каллеман иронично поднял бровь, и Моня смешался.
— Понимаете, лорд Каллеман, лорд ректор волнуется, лично позвонил узнать, когда я смогу выйти на службу.
"Тернгоф слегка заикался от волнения, и мне стало его жалко. Наверное, это действительно сложно, каждый день общаться с высшими магами. Для большинства простых дартов Первая когорта — нечто непонятное и недосягаемое, этакие всемогущие небожители, от которых лучше держаться подальше. В Дартштейне даже поговорка есть — «Видишь мага — перейди на другую сторону улицы». А тут Моня попал в общество сразу двух таких высших. Конечно, для него это оказалось настоящим испытанием.
— Пусть это вас не беспокоит.
Глава полиции посмотрел на Моню так, что тот втянул голову в плечи и торопливо закивал.
— Да-да, разумеется, я все понимаю. Леди Изабелла, вы подумали, где может быть фигурка Призрачной дамы?
Кузен повернулся ко мне и уставился с явственной надеждой. Еще бы! Ему не терпелось вернуться во флигель, но он до дрожи боялся обитающего там призрака.
— Предлагаю все вопросы отложить на завтра, — заговорил молчавший до этого Давенпорт. Он поднялся и посмотрел мне в глаза. — Устала? — непривычно мягко спросил Рэндальф.
Я покачала головой.
— И все равно, тебе лучше отдохнуть, — уже строже сказал он, возвращаясь к образу сурового опекуна.
Правда, меня больше не обманывала его нарочитая строгость. Чем больше я узнавала Давенпорта, тем лучше понимала, что за ледяной суровостью он обычно скрывает эмоции.
— Доброй ночи, — попрощалась с мужчинами и пошла к выходу.
***
Ночь выдалась лунной. Большой круглый диск заглядывал в окно и заливал спальню призрачным голубоватым светом.
