Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
Кузен, пользуясь отсутствием Давенпорта и Каллемана, отправился в академию, а я устроилась в библиотеке и обложилась книгами, в попытке отыскать в них ответ на свой вопрос.
Глава 13
Вечер тихо опустился на Бреголь, унимая дневную суету и спешку. В приоткрытое окно библиотеки еще долетали гудки мобилей и стук лошадиных подков, но постепенно все посторонние звуки стихли, и стали слышны робкие голоса соловьев.
Я оторвалась от толстого фолианта, который изучала последние два часа, потушила настольную лампу и посмотрела в незашторенное окно.
Я бездумно смотрела на кованые пики, пока взгляд не зацепился за знакомую фигуру. Широкие плечи, сдвинутая на бок шляпа, мерцающий огонек сигареты. Хольм. Что он забыл рядом с моим домом? Почему пришел? Что заставляет оборотня снова и снова возвращаться к особняку?"
"Я глядела на Хольма, с трудом удерживаясь от желания выйти и узнать ответ на свой вопрос.
Я попыталась отвести взгляд, но тот, словно приклеенный, вновь возвращался к проклятому оборотню. И почему он никак не оставит меня в покое? Разве Лукас не должен сейчас искать свою пару?
Хольм повернулся к фонарю, и я замерла, разглядывая мужественное лицо. Кажется, похудел. Или нет? Точно похудел, вон как щеки осунулись. В душе что-то дрогнуло, и вспомнился недавний поцелуй, такой горький и сладкий одновременно.
В этот момент Лукас поднял голову и посмотрел прямо на меня, и я почувствовала, как трудно стало дышать. Нет, я понимала, что Хольм не может меня видеть, но ощущение проникающего в самую душу взгляда так никуда и не делось. И почему-то представилось, как все могло бы быть, если бы мы с Лукасом позволили себе то безумие, к которому нас подталкивали собственные тела и души. Я словно наяву ощутила прикосновение твердых губ, их ласку, искушение, провокацию.
— Лукас? Что ты здесь делаешь? — послышался негромкий оклик, и я, с трудом придя в себя, увидела вышедшего из дома Давенпорта.
— Зайдешь? — со ступеней спросил Рэн.
