Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Если здесь есть чей-то дух или чья-то сущность, прошу, откликнитесь! — негромко произнесла вслух.
В комнате повисла звенящая, напряженная тишина.
— Мы не причиним вам вреда, — пообещала неизвестному призраку.
Я чувствовала незримые колебания воздуха, ощущала тонкий холодок, бегущий по рукам, но дух не торопился показываться.
Он словно выжидал чего-то, присматривался, прислушивался.
— Я могу тебе помочь, — тихо пообещала призраку, и в тот же миг на моей шее сомкнулись чьи-то ледяные пальцы, а в ушах зазвенел пронзительный крик.
— Все Бернстофы — обманщики! Вы лжете! Лжете, лжете! — кричал невидимка, все плотнее сжимая руки.
— Белла, что? — встревожилась Эвелин.
Она не видела призрака, но понимала, что со мной что-то не так. Кейт оказалась сообразительней.
— Ауро эсти годри! — резко произнесла она, и пальцы на моей шее разжались, а невидимка захрипел и закашлялся.
— Белла, ты как? — обнимая меня, встревоженно спросила Эвелин.
— Бывало и лучше, — потирая саднящее горло, прохрипела в ответ и посмотрела на герцогиню.
— Старое заклинание против эри, — ответила та и огляделась по сторонам. — Не была уверена, что оно сработает.
— Выходит, в этом домике еще и эри водятся?"
"— Мар — не эри, — послышался откуда-то сбоку приятный мужской голос, и я увидела знакомого по прошлому разу призрака в старомодном парике. Он медленно выплыл из-за шкафа и оказался рядом со мной. — Просто Мар слишком много времени провел вне своей оболочки, поэтому немного тронулся умом.
— Хранитель? — переспросила я, а Кейт с Эвелин переглянулись.
— О чем ты, Белла? — уточнила герцогиня.
— Вы его не видите? Мужчина в золотом камзоле. Говорит, что он хранитель особняка.
— Пусть это вас не удивляет, моя леди, — заметил Эверус. — Меня могут видеть только члены вашей семьи и слуги, магически присягнувшие на верность семье Бернстоф.
— Выходит, вся прислуга знает о вашем существовании?
— Дворецкий и экономка. Остальные приносили урезанную присягу, поэтому не все из них могут видеть духов, только те, кто давно живет в доме или находится в … э-э… излишне эмоциональном состоянии.
А, ну да, конечно. Очередные тайны Бернстофов. Впрочем, разбираться с ними, как и с неизвестным Маром, времени не было.
