Прямо перед ней маячил встревоженный лоб, где-то в серых тенистых краях. Изабелла чувствовала себя подчеркнуто неуместной и невинно обиженной среди этого круглого стола из зажиточных дам и упрямых мужчин. Аромат фиалок напоминал ей о том, что она — леди второго сорта, настолько подавляемой своей социальной низостью, что даже в этом мире моды и придворного шума ее замечают лишь как приветствие....
— Они решили, что я сумасшедшая?
Давенпорт достал из нагрудного кармана часы, не торопясь открыл крышку, бросил взгляд на циферблат, и только после этого ответил:
— Нет. Консилиум пришел к выводу, что у тебя слишком чувствительная натура, подверженная влиянию тревожных переживаний и снов. Доктора выписали успокоительные микстуры, и посоветовали свозить тебя на воды.
— И что? Не помогло?
— Почему же? Все шло хорошо. Ровно до смерти леди Летиции. Это событие пошатнуло твои душевные силы, видения вернулись, и мне пришлось обратиться к Келду.
— И с этой радости я упала с лестницы?
Кстати, я успела осмотреть место недавнего происшествия. Каменная балюстрада была довольно высокой, ступени — широкими, и просто так упасть Белла никак не могла. А это значило одно из двух — либо ей помогли, либо она сама спрыгнула."
"Давенпорт едва заметно приподнял бровь. Крышка часов захлопнулась с тихим металлическим звуком, но опекун не убрал их в карман, продолжая поглаживать идущую по золотой поверхности гравировку.
Я засмотрелась на блестящий корпус и задумалась. Хорошо. Допустим, Белла действительно страдала нервным расстройством, и была подвержена непонятным видениям, но я-то тут при чем? Не могло же сумасшествие передаться мне «по наследству»? Или могло? А что, если никакого расстройства не было, и Белла действительно видела всякие странности? Вот как я.
Что бы ни говорил Давенпорт, но я прекрасно помнила и холод чужих пальцев на шее, и невозможность вздохнуть, и смазанную тень, и расплывчатые пятна на стене.
Я посмотрела на опекуна и наткнулась на внимательный взгляд. М-да. И что делать? Если и дальше буду упорствовать и стоять на своем, Давенпорт вполне может сдать меня в местную психушку. Или запереть в комнате. Или… Да мало ли, что придет ему на ум?
Нет, нужно затаиться и сделать вид, что поверила в собственную неадекватность. А самой тем временем попытаться вычислить того, кто собирался меня убить.
— Белла, поверь, никто в этом доме не желает тебе зла, — словно подслушав мои мысли, сказал Давенпорт.
Он, наконец, убрал часы в карман и посмотрел на меня совершенно бесстрастным взглядом. Казалось, опекун взял все эмоции под контроль, не позволяя ни единой из них просочиться наружу.
— Только в доме? А что, если кто-то проникнет извне?
—Твой дед много лет назад поставил серьезную защиту, которую не одолеть ни одному злоумышленнику, — твердо сказал опекун.
