— С таким объемом юридических вопросов, да еще таких сложных и запутанных, — когда твоя бедная мать погибла в аварии через несколько месяцев после гибели Невилла в Андах… Большой проблемой были налоги, я хорошо помню, что это задало работу адвокатам на значительное время.
Аликс была слишком похожа на своего деда, чтобы позволить себя заморочить.
— Драгоценности, ее драгоценности? Что с ними стало?
— Видишь ли, она погибла в Америке. При ней были ее драгоценности, или многие из них. Ее семья…
— Ты хочешь сказать, что семья забрала драгоценности? С какой стати им было это делать? Адвокаты никогда не допустили бы подобного, у них должны сохраниться записи всех страховых сумм и даже чеки на те украшения, которые, как ты говорил, мой отец ей покупал. Он был человек аккуратный и методичный.
— Не все изделия, разумеется, но те, что были с ней… я полагаю, они остались в Америке. — Он говорил твердым тоном, в котором присутствовала доля нетерпения и раздражения. — Я переложил заботы об этой стороне дел на твою бабушку, моя дорогая. Тебе, право же, лучше спросить у нее, я ничем не могу тебе помочь.
Итак, Аликс осталась ни с чем. Она соскользнула с подлокотника широкого кожаного кресла и пересела на сиденье. Дед смотрел на нее без энтузиазма, перекладывая какие-то бумаги с одного края стола на другой. Потом большим пальцем открыл и закрыл откидывающуюся на шарнирах крышку массивной серебряной чернильницы.
— У тебя ко мне еще какие-нибудь вопросы? Я занят сегодня. Когда возникнет подходящий момент, поговори об этом с бабушкой. Хотя я бы не стал беспокоить ее сейчас, у нее много забот с подготовкой к Рождеству. Не вполне подходящее время. Спроси ее позже, после Нового года.
Аликс размышляла, как бы она поступила, окажись на месте матери. Хелена недавно овдовела и повезла свою выздоравливающую после болезни дочь в Америку, погостить у родных. Изабел чувствовала себя неважно на Новый год, и весной из школы ее привезли, не дожидаясь окончания семестра, тоже нездоровой. Потом наступили пасхальные каникулы, уже без Изабел, которая находилась на лечении. Где? Бог ведает. Им не говорили. Весь этот отвратительный период прошел под знаком захлопывания дверей перед носом у нее и Эдвина, бесконечного шепота «только не при детях», а вскоре пришло известие, что их отец погиб в горах при восхождении.
Будь она Хеленой, она не стала бы брать в Америку все драгоценности. Отобрала бы несколько предметов, подходивших к темным, траурным одеяниям, которые взяла с собой. Мать поехала одна, без горничной, Аликс хорошо помнила, как кто-то из слуг в «Уинкрэге» делал комментарий на сей счет.
— Был ее портрет, где она с ниткой жемчуга на шее.
— Прекрасный жемчуг, — задумчиво промолвил дедушка.