Но Делия сказала, что видела девочку перед их с Хеленой отъездом в Америку, и Изабел показалась ей растолстевшей. Она страдала от избыточного веса. Тебе повезло в этом отношении, Аликс, ты никогда не была толстой.
— В отличие от меня, — вздохнула Сеси. — Господи, я была настоящий колобок, верно? А потом, благодарение Богу, за одно лето значительная часть жира бесследно улетучилась. А если предположить нечто вроде аппендицита?
— Будь операция, кто-нибудь бы знал. Несмотря на убеждения Хелены, уж по такому случаю Невилл с Каролин немедленно затолкали бы Изабел в больницу, а не то она погибла бы.
— Так или иначе, именно этим все и закончилось, — произнесла Аликс. — Не заболей моя сестра, они с мамой не уехали бы в Америку и обе были бы сейчас живы.
— Абсолютно бессмысленно рассуждать в таком ключе! — осадила ее Анджела. — Что случилось — то случилось, и нет смысла рефлексировать об упущенных возможностях.
Несколько минут они сидели молча. Аликс крошила между пальцами кекс, стараясь свыкнуться с мыслью о религиозно настроенной матери. Никто никогда не говорил ей об этом. Интересно, а Эдвин знал? Тетя Труди должна знать, почему она никогда не упоминала об этом?
— Мать Аликс была очень набожна? — спросила Сеси.
— В ней было сильно нравственное чувство, четкое представление о том, что правильно и неправильно. В частности, в отношении принципов сексуальной морали. Это одна из ее подкупающих особенностей в сравнении с Каролин — ведь ты знаешь, Аликс, как та пуритански нетерпима в вопросах секса. Это ее стремление уберечь своих дочерей, а затем и вас с Утратой от хищников мужчин. В своих конечных устремлениях они с Хеленой совпадали, но расходились в основах. Хелена придерживалась мнения, будто в том, что она называла «моральным падением», всегда следует винить мужчину; Каролин же уверяла, что хищниками являются именно женщины — они завлекают и сбивают мужчин с пути истинного, и потому женщин надо ограждать от их порочных наклонностей.
Сеси рассмеялась, отчего разлетелось несколько крошек.
— Как удобно для мужчин! Обращаю ваше внимание, в обоих случаях оборачивается все тем же: чтобы не попасть в беду, женщины должны быть чопорными и ханжески стыдливыми, а мужчины могут вести себя как заблагорассудится. Интересно, каким образом леди Ричардсон увязывала свои представления с похождениями сына Джека? Разве он не был чудовищно необузданным?
Лицо Анджелы приняло неподвижно-каменное выражение.
— Даже сейчас я не желаю думать о Джеке. Он был дикарем, грубым и жестоким. Для многих, кто с ним столкнулся, он был чем-то вроде болезни, после которой хоть и поправляешься, но уже никогда не становишься прежним. Взгляните хотя бы на Джейн.
— На тетю Джейн? — воскликнула Аликс.