Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Аккуратно перевалил Жанночку внутрь. Огляделся. Ни единого прохожего не было на всем пространстве Патриарших прудов. Может быть, кто-то и заметил из окон странную сцену, но номера у «Экспедишн» залеплены грязью. А больше Кай на нем никуда не поедет. Выждет месяца два-три и продаст его вместе с «Транзитом».
Он закрыл дверцы фургона и запер их.
«Купер» Ойленбургши по-прежнему освещал окрестности бесполезным светом. Водительская дверца и ворота двора остались распахнутыми. Похититель не стал трогать их. Дорога была каждая минута.
"Кай вскочил на водительское сиденье и резво тронулся с места. Ему предстояло миновать два стационарных поста – на выезде из Москвы и при повороте на город Королев. И еще возможны ментовские засады.
Часы показывали двадцать ноль пять. Операция по захвату Ойленбург, к которой он готовился несколько месяцев, заняла всего-то около семи минут.
…В Гостиницу он прибыл только около десяти. Устал, честно говоря, безумно. Пробки, напряжение, волнение…
Жанна лежала без сознания на полу фургона. Как была – в коротком полушубке из стриженой норки, в джинсах. Дышала редко и неглубоко, но, главное, дышала. Кай схватил ее на руки, потом перебросил через плечо и понес вниз, в подвал.
В камере, предназначенной для Ойленбург, никто, конечно, так и не убрался. Некому здесь, кроме него, об этом заботиться. Кровавые пятна остались на полу, засохшие капли – на стенах. Это, конечно, хорошо для Жанночки – проснется и сразу поймет, что попала в серьезную переделку. Однако не дай бог самому перепачкаться в кровище. Как сегодня – эта капля у него на куртке… Очень внимательно всматривался в нее гаишник… Надо тщательно следить за своей одеждой, руками, сапогами.
Стараясь не наступать на кровавые пятна, Кай перевалил Ойленбургшу на кровать. Она не подавала никаких признаков жизни. Ноги и руки болтаются, словно у куклы. Зрачки не бегают под веками. Здоровый крепкий сон. Завтра она очухается разве что к обеду. Будет время с утра заняться наконец Митрофановой.
Он вышел из камеры и запер ее.
