Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
К тому же коллектив был немаленький, и у кого-нибудь непременно находился повод попраздновать: рождение, свадьба, именины, профессиональная награда…
Сидя, словно монах, в своем кабинетике, Дима лишь слышал отдаленный гул – одновременно деловой и праздничный. «Где заметка про Пороховщикова?» – орал в одной стороне коридора ответственный .секретарь. С другой – раздавались взрывы девичьего хохота.
Ничего Полуянов не мог нарыть – ни через Интернет, ни с помощью оснащенного «детектором лжи» телефона. А главное, у него не было ни одной яркой, плодотворной идеи, которая могла бы продвинуть его расследование вперед.
В раздрае и унынии он вышел из кабинета. Может, прогулка по родному, с юности знакомому коридору натолкнет на мысль? Может, деловые или праздные лица коллег что-то подскажут?"
"Едва он дошел до холла с «доской почета и позора» (куда вывешивались лучшие статьи и самые возмутительные ляпы), как на него налетела взбудораженная Кирка.
– Димка, ты где скрываешься, олух души моей?! – прошептала она, наворачивая полуяновские вихры на палец и дергая их.
– Пусти, больно!.. От чего это я скрываюсь? Или от кого?
– От меня, – хихикнула Кира. – И от здоровой части нашего коллектива. Мы тебе раз пять в дверь стучали. И звонили.
– Срочно в номер пишу, – соврал Дима.
– Значит, ты не хочешь разделить со мной мою радость?
– Ты что, замуж выходишь?
– Не дождешься!.. Лучше!.. Мы мою машину обмываем!
– О, поздравляю. Тебе твой компьютерный ухажер подарил?
– Дождешься от него! Па-апочка мой мне купил.
– «Феррари»?
– Почти, – хихикнула девушка. – «Матиц».
– О, поздравляю! Отличный агрегат. Даже немного лучше «Оки».
– Дурак! Ты мне просто завидуешь.
– И правда завидую, – вздохнул Дима. – Ты ведь знаешь, Кирка, я сегодня утром свою «Короллу» разбил.
– Как разбил?!
– В лоскуты. Восстановлению, наверно, не подлежит.
Мысль пьяноватой Кирки вдруг совершила странный зигзаг, и она воскликнула:
– Отлично!.. Значит, ты сегодня отвезешь меня домой. На моем новом «Матице». А то я пьяненька-ая…
– Извини, дорогая, но у меня сегодня на вечер другие планы.
– А я говорю: отвезешь! – угрожающе молвила Кирка и стукнула Полуянова в плечо острым кулачком. – И вообще: пошли к нам.
