Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
Тогда гражданка Ойленбург собралась и села в свою машину. А когда выруливала со двора, путь ей преградил большой фургон…
– Белый «Форд Транзит»?
– Да нет, не угадал. Какой-то черный джип. Свидетели показали: тоже «Форд», но «Экспедишн», а может, «Эксплорер».
– Значит, у похитителя две машины? Или это был не тот похититель?
– Я думаю – тот. И у него скорее две машины. Белый фургон он сегодня – точнее, уже вчера утром, – когда уматывал от тебя, засветил. Поэтому, наверно, потом воспользовался джипом.
– Богатенький Буратино, – заметил Дима.
Да, совсем не похож по благосостоянию на бывшего директора подростковой киношколы, – согласился опер. – А дальше с Ойленбург было вот что. Она вышла из своей машины, обратилась к водителю джипа: ты, мол, мне дорогу загораживаешь. Тот выпрыгнул ей навстречу. Они о чем-то поговорили, вроде бы на повышенных тонах, а потом он ее чем-то ударил (или уколол) и закинул в кузов. Есть свидетели: из окна все происшедшее видели.
– А номера черного фургона твои свидетели разглядели?
– – Как и на твоем белом: сплошь заляпаны грязью.
– Тогда надо пробить по гаишной базе одновременно и белый «Транзит», и черный джип. У кого окажется во владении и та и другая тачка, – тот и похититель.
– Умный ты, Полуянов! Пробили уже – и белый «Форд Транзит», и черный джип. Множества не пересекаются. Или, если говорить доступным тебе языком, ни одно физическое или юридическое лицо двумя этими тачками одновременно не владеет. А кто кому и когда доверенности на них писал – о том в базе ГИБДД не отмечено.
– Да, – вздохнул Полуянов, – я и сам сейчас на чужой машине разъезжаю. По рукописной доверенности.
– Угнал? – деловито поинтересовался майор.
– Нет, добровольно дали покататься… Но более чем странное совпадение: сначала Бахарева, потом Полуянова, затем Ойленбург. Знаешь, очень явственно, на мой взгляд, проглядывает за этими похищениями фигура господина Воскресенского.
