Размашисто, на весь лист, Полуянов изобразил своим летучим почерком:
Надюха!
Разбуди меня завтра вместе с собой. Я тебя отвезу в твою библиотеку. Насчет замуж я не шутил.
Цалую.
Д.П.
«Ох, Дима-Димочка!.. – вздохнула про себя она. – Не можешь ты не подурачиться. Даже в таком серьезном деле, как женитьба».
Она сняла записку с магнита. На листке на свету проявились выпуклые штрихи: что-то было написано на обороте. Хоть и хотелось спать, любопытство пересилило, и Надежда перевернула листок. Там было начертано рукой Полуянова (видно, сидел тут, на кухне, попивал водку и размышлял):
При чем здесь Шекспир ?
При чем здесь Надя?
При чем здесь я ?
А палец?
Дальше было отчеркнуто, и следовал новый столбик вопросов.
Узнать у Савельева:
1. Что за ООО «Аргус» ?
2. Установочные данные на Ершова Г.А.
3. Показать оперу диск, узнать про возможные похищения девушек.
4. Передать ему оба конверта и фото.
5. Данные экспертизы пальца! Ускорить!
«Что-то Димка недоговаривает, – в очередной раз поняла Надя.
– Какой такой палец он имеет в виду?»
Однако сон победил любопытство, глаза слипались, и жалко было уставшего Диму расталкивать, чтобы спросить. Надя вернулась в комнату, забралась к нему под бочок, обняла рукой его сильное тело (Полуянов довольно заворчал сквозь сон) и скоро уснула.
Она и знать не знала, и думать не думала, что это их последняя совместная безмятежная ночь.
ГЛАВА 4"
"Роман Иванович Бахарев проснулся от звонка мобильника, и сразу же, не успел он даже взять трубку, на него навалилась боль.
Вся, разом: и моральная, и физическая. Причем боль физическая – в голове, печени, желудке, которой он хотел заглушить другую, – сколько же он вчера выпил? – все равно не шла ни в какое сравнение с болью душевной. Страдание тут же впилось в него – иглой за грудиной, и его охватила такая тоска, что хоть ты плач, хоть вой – все равно ничто не поможет.
– Але? – хрипло спросил Роман Иваныч в трубку, валяющуюся у кровати вперемешку с брюками и носками. Попутно успел глянуть на будильник; половина седьмого.
Он мог поспать еще как минимум полчаса. Может, этого получаса ему как раз не хватило, чтобы тоска если не вовсе ушла, то хотя бы чуть-чуть утишилась?
– Что ты узнал? – без предисловий раздался в трубке заполошный голос бывшей жены.
– Фули ты звонишь так рано?! – рявкнул Бахарев.
– А-а, ты спишь!.. – обличающе завопила старая дура Анжелка. – Да как ты можешь сейчас спать, не понимаю?! Я всю ночь глаз опять не сомкнула!..