В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Лейтенант положила перед начальником управления тонкую папку.
– Распишитесь, пожалуйста.
Поставив подпись в нужной графе, Платов кивнул женщине:
– Благодарю. Свободна.
Козина ушла.
Он открыл папку, взял первый из двух листов печатного текста и впился в строчки глазами.
– Ну вот и хорошо, вот и ладненько.
Старший майор поднял трубку закрытой линии связи с наркомом:
– Лаврентий Павлович, есть донесение от «Гудвина».
– Очень хорошо. Быстро ко мне!
– Есть, товарищ генеральный комиссар.
Платов прошел в приемную наркома.
– Разрешите, Лаврентий Павлович?
– Входи. Докладывай.
Берия снял пенсне, принялся протирать стекла.
Платов открыл папку, достал листы.
Нарком указал на стул рядом со своим рабочим столом:
– Чего стоишь? В ногах правды нет.
Платов присел, начал вслух читать донесение. Когда закончил, Берия забрал у него папку."
"– Значит, Петр Анатольевич, что мы имеем? Действующий секретный диверсионный центр, в котором начальствующие посты занимают перебежчики. Разведчик, который по счастливой случайности оказался куратором центра.
– Так точно!
Берия кивнул:
– Очень хорошо. Группа к работе готова?
– Так точно.
– Проблем с самолетом для переброски боевого подразделения у вас не будет.
– Так точно.
– Хорошо. Возвращайся к себе, я позвоню товарищу Сталину. После разговора с ним приеду сюда. Это, сам понимаешь, может быть и глубокой ночью.
– Понимаю, товарищ генеральный комиссар.
– Понимаешь, – повторил Берия, обычно он так не делал. Судя по всему, его терзали какие-то сомнения.
Интуиция не подвела Платова. Берия резко встал, прошелся по кабинету. Повернулся к начальнику управления:
– Скажи откровенно, Петр, ты веришь в то, что операция будет проведена успешно?
– Конечно, иначе…
Берия буквально впился глазами в Платова:
– Иначе – что?
Старший майор выдержал этот взгляд, сохраняя спокойствие, ответил:
– Иначе, несмотря на очевидные последствия, открыто бы заявил вам о невозможности уничтожения вражеского диверсионного центра.
– Но товарищ Сталин поставил условием захват бывшего полковника Грунова.
– Я помню. Вот насчет захвата, признаться, уверенности у меня нет. И не потому, что Шелестов не сможет его взять, а потому, что действовать группе предстоит в максимально сложной обстановке. Скорее всего, во время авиационного налета нашей авиации.
