В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
НШ дивизии полковник Чеканов и начальник ПО бригадный комиссар Будко удалились в штаб.
На дворе остались Грунов и Литовцев, чуть позади, у «эмки», Дургин и Сазонов.
Грунов достал пачку «Казбека», протянул комдиву:
– Угощайся.
Старшие офицеры закурили.
Осмотревшись, Грунов взглянул на комдива:
– Значит, говоришь, пока держитесь?
– Так точно.
– И что означает «пока»? По-моему, комиссар более оптимистично смотрит на обстановку.
– На то он и политработник, а обстановка в зоне ответственности дивизии, о чем я уже дважды докладывал в штаб корпуса, становится все напряженнее, Дмитрий Алексеевич.
– В чем это выражается? Ты извини, последнее время делами с передовой занимался ПНШ, а мне была поставлена задача из штаба армии, потому я не в курсе.
– Может, пройдемся, Дмитрии Алексеевич? Или поднимемся в мой кабинет?
– Нет, в кабинет если пойдем, то позже, дела, и насиделся я в машине. Если ты устал, то другое дело.
– Да уж ночь пришлось провести бессонную.
– Что произошло?
– Немцы пытались провести разведку боем.
Начальник штаба корпуса спросил:
– И как близко к линии обороны удалось подойти усиленному подразделению прорыва?
– На расстояние от тридцати до пятидесяти метров.
Грунов удивился:
– Так близко? А где же саперный батальон? Почему не выставили мины непосредственно у передовой?
– Где бы еще взять эти мины? Нет, противопехотные есть, а вот с противотанковыми просто беда.
– Разберемся на месте. Будут тебе мины. На корпусных складах они есть.
– Это хорошо.
– Что еще тебя тревожит?
Командир вздохнул:
– Немцы стягивают к линии фронта технику. В основном танки. Полковой разведке того же 210-го полка удалось пройтись по тылам гитлеровцев. Вести нерадостные.
– Говори понятнее.
