В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Кортеж направился в Москву, на площадь Дзержинского, в наркомат внутренних дел. Немецкий бомбардировщик отогнали в укрытие, выставили охрану, накрыли маскировкой.
Грунова в форме полковника вермахта конвой передал бойцам группы. Они завели его в здание. Там в кабинете Берии были уже Платов и Шелестов.
Нарком стоял у окна.
– Прибыл старший майор Платов.
– Пропустить.
Начальник IV Управления и командир боевой группы майор Шелестов ввели бледного как мел Грунова.
Берия обернулся. Платов вскинул руку для доклада, но нарком остановил его:
– Отставить, Петр Анатольевич.
– Здравия желаю, товарищ генеральный комиссар.
Берия подошел вплотную к Грунову:
– Ну, что, подонок, прогулялся к немцам? Смотрю, и форму тебе выдали, и звание полковника присвоили, наслышан о твоем назначении. Сколько солдат и офицеров успел положить на линии фронта?
Грунов, заикаясь, проговорил:
– Я… товарищ Берия…
Генеральный комиссар ударил предателя по щеке:
– Какой я тебе, товарищ, мразь?
– Извините, гражданин Берия.
Берия рявкнул так, что задребезжали стаканы с графином:
– Прекрати, мразь! Ты еще будешь мне врать? Ты все прекрасно знал, и этому есть неопровержимые доказательства.
– Нет, гражданин Берия…
Но генеральный комиссар уже давил на кнопку вызова помощника.
Появился старший лейтенант госбезопасности:
– Слушаю, товарищ генеральный комиссар.
– Вызови конвой, этого… – он указал на Грунова, – в подвал, следователям работать в самом жестком режиме. Подготовить документы к передаче в трибунал.
– Есть, товарищ генеральный комиссар.
Вскоре четверо сержантов практически вынесли обессилевшего Грунова из кабинета наркома.
Берия залпом выпил стакан воды.
– Вывел из себя, подонок.
Платов спросил:
– Его будут судить?
– А ты удивлен?
– Да такого нужно сразу к стенке ставить.
– Товарищ Сталин еще до операции говорил об открытом процессе, чтобы другим неповадно было.
– Да, конечно.
Берия подошел к Шелестову:
– Что, майор, трудно пришлось?
– Нет, товарищ генеральный комиссар, практически вся подготовительная часть операции – заслуга «Гудвина», капитана госбезопасности Ремезова, мы только захватили пилота, аэродром и самолет.
– И это ты называешь «только»? Аэродром-то наверное, охранялся?
– Ерунда – отделение солдат. Даже не СС и СД.
