В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Младший сержант вздохнул:
– И чего они так взялись за этот городок? Или у них других целей нет для бомбардировок? Та же передовая, областной центр.
– Немцам, Боря, возможно, стало известно, что в Ломове находится штаб корпуса, а это цель серьезная. Передовую же и областной центр они тоже не забудут.
– Понятно. Заявились, суки, на нашу голову. И чего люди воюют, товарищ полковник? Жили бы в свое удовольствие, кто в Союзе, кто в Германии. Ведь и у них революция была.
– Что, хорошо жил, Боря, в своем колхозе?
– Неплохо.
Полковник спросил:
– Ты ведь женатый у нас?
– Не-е, это Гусько женатый.
– А ты, значит, девок портил?
Младший сержант утер нос.
– Не без этого, но с их согласия. Не насильничал. Были у меня…
Начальник штаба прервал младшего сержанта:
– Потом, Боря, расскажешь, смотри вперед, за подъемом поворот на грунтовку.
– Понял.
Колонна свернула в лес, пошла по извилистой грунтовке.
Лейтенант Тернов, старший группы охранения, удивился маневру «эмки»:
– И чего они на грунтовку ушли? Это же крюк какой до штаба дивизии!
Гусько спокойно ответил:
– Начальству виднее, товарищ лейтенант.
– Наверное, ты прав.
– Вот только впереди разрушенная деревня Стеренька вдоль берега реки Стерны, через реку мост. Если он тоже разрушен, как и деревня, то придется возвращаться.
– Ты откуда знаешь?
– Ездили туда с командиром роты.
– Да? – удивился лейтенант. – И зачем, если не секрет?
– Вы ротному не скажете?
– Нет, слово офицера.
– Медсестра у него там в госпитале. С ней и выезжали в Стереньку. «ГАЗ-4» удобная машина. В кузове места для любовных утех более чем достаточно, и из-за бортов не видно. А пока они миловались, я пошел искупаться. Как раз у моста. Он тогда целый был.
